квартиру.
— Какого черта я все еще здесь? — Я ворчу вслух, только то, что срывается с моих губ, совсем не похоже на то, что было у меня в голове. Вместо этого это звучит как одно длинное слово, обмакнутое в карамель.
От этой мысли у меня сводит живот.
— Вот почему Санти сказал тебе не пить, Йола. Я моргаю. — Лоя. Я снова моргаю, тяжесть на моей шее заставляет мой подбородок упасть вперед. — Йоя…-
Какой, черт возьми, сорт рома подает Сэм?
Моя голова откидывается назад, с глухим стуком ударяясь о стену. — Ой… Завтра будет больно. Я пытаюсь поднять руку, чтобы потереть ее, но тяжесть с моей шеи теперь обхватывает запястье. И вот я стою там, запрокинув голову, согнув колени и отяжелевшими руками, покачиваясь в пляшущем оранжевом свете.
Вверх.
Лежу.
Слева.
Справа.
Я снова моргаю, тучи в моих глазах рассеиваются достаточно, чтобы я поняла, что свет не танцует — он движется.
И это не просто свет.
Это гребаный косяк.
Зажмурив глаза, я считаю до пяти, прежде чем открыть их, только для того, чтобы столкнуться со знакомой татуированной рукой, поднимающей косяк к знакомому рту, когда знакомые губы обхватывают кончик.
Сэм.
Как будто я произнесла его имя вслух, он поворачивается ко мне. На этот раз он не смотрит сквозь меня. Его ледяной взгляд подобен землетрясению, и я дрожу под его тяжестью. Он меньше чем в двадцати футах от меня, но с таким же успехом он мог бы прижать меня к стене, обхватив обеими руками за шею.
Мой пульс учащается…
Я не могу дышать…
Только когда он снова пронзает меня своим смертоносным взглядом, я понимаю это…
Темнота.
Он не просто богатый плохой парень с чипом на плече — он зазубренный риф, лежащий под спокойным морем. И это место не просто квартира — это инкрустированная бриллиантами змеиная нора.
Осознание — это слишком тяжело. Вес слишком велик. Оба сплетаются в узловатую дымку, таща меня вниз по стене. Как раз перед тем, как я падаю на пол, чья-то рука обвивается вокруг моей талии, поднимая меня на ноги. Мой мозг едва перестает вращаться, когда пара губ прижимается к моему уху.
— Что ты скажешь, если мы пойдем в более уединенное место?
Я медленно киваю, слова звучат невнятно и путаются в моей голове. Затем я плыву. Пальцы впиваются в мою руку, направляя меня вверх, вверх, вверх…
Так высоко, что я задаюсь вопросом, доберемся ли мы когда-нибудь до вершины.
Интересно, что произойдет, если он отпустит меня. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы удариться о воду. Погрузиться под поверхность и наткнуться на риф… Окрашивать прозрачную голубую воду в мутно-красный цвет…
Моя голова откидывается назад. — Сэм?
Рядом со мной раздается мрачный смех. — Я буду тем, кем ты захочешь, детка.
— Я что-то неважно себя чувствую, Сэм.
— Не волнуйся… — уверяет он меня. — Теперь, когда я унял это отношение, я помогу тебе почувствовать себя лучше. Поверь мне.
Глава Третья
Сэм
Я чувствую брюнетку, пока она еще кружит, но я недостаточно быстр, чтобы увернуться от удара.
— Привет, — щебечет она, щуря на меня глаза. — Классная вечеринка, да? Нравится квартира. Твои родители, должно быть, при деньгах.
Да, с кучей грязных денег.
— Спасибо, — говорю я сухо, глядя сквозь нее. Руфи, которого Трой подсунул Лоле, должно быть, феноменален не от мира сего. Она уже покачивается на каблуках.
— Хочешь устроить мне экскурсию с гидом?
О, Господи… Она милая, но здесь только одна женщина, от которой мой член становится твердым.
— Может быть, позже, — лгу я.
Трой берет Лолу за руку и ведет ее к открытой стеклянной лестнице. К тому времени, как они поднимаются на второй этаж, она уже повсюду — ее длинные темные волосы падают ей на лицо, когда ее голова перекидывается набок на его плечо; ее платье задирается, обнажая еще больше загорелой кожи.
— Ладно, тогда обязательно найди меня… — Брюнетка замолкает, когда я протискиваюсь мимо нее, словно сам дьявол наступает на пятки моих клетчатых кроссовок Amiri. ТТем временем друзья Лолы провожают ее взглядами снизу, выглядя так же, как и Трой Дэвис.
— Веселись, Мария!
— Не делай ничего такого, чего бы не сделала я!
Подавитесь этими ухмылками, тупые сучки. Она гребаная Каррера. Разве они не знают, что она умнее этого?
Ей даже не следовало быть на моей вечеринке. Ее брат никогда бы этого не позволил, если бы знал, что моя настоящая фамилия Сандерс, а не Колтон. Я взял девичью фамилию своей матери в тот день, когда поступил в Ратгерс. Мы с Лолой оба здесь под ложным предлогом, чтобы защитить себя от войны, которая бушует по всему Восточному побережью.
В этом кампусе проведена невидимая черта. Это та же самая черта, которая разделяет Нью-Джерси и Нью-Йорк, ее семью и мою, правду и ложь… Меня от нее. Мы, блядь, держимся подальше друг от друга, или люди умрут.
Санти Каррера рад обеспечить соблюдение правил для своей младшей сестры, но его сейчас нет рядом, и у меня такое чувство, что она имеет к этому какое-то отношение. Она борется за свою свободу так же сильно, как и я, и это делает ее чертовски неотразимой.
Я направляюсь к лестнице, огонь и лед разливаются по моим венам.
Защити ее.
Отвергни ее.
От этого противоречия у меня разболелась голова.
— Отличная вечеринка, Колтон.
Команда Троя пытается заблокировать мне доступ. Достаточно одного моего взгляда, и они распахиваются, как раздвижные двери в торговом центре.
Киски.
— Было бы еще лучше, если бы не показывался парад придурков.
— О, ты серьезно? — Они обиженно хватаются за грудь, как будто я только что трахнул их мамочек.
Гребаные идиоты.
— Убирайся к черту из моей квартиры, — холодно говорю я.
— Или что? — спрашивает один самоуверенный мудак.
— Или ты не будешь играть в футбол до конца сезона. Я встречаю шокированные выражения на лицах каждого из них по очереди. — Трудно найти свой собственный член, не говоря уже о том, чтобы пробежать десять шагов, с двумя сломанными лодыжками.
Они морщатся.
— Ты больной человек, Колтон.
Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз, и направляюсь прямиком в свою спальню. Я знаю интеллектуальные игры, в которые любят играть провокационные придурки вроде Троя Дэвиса. Между нами нет утраченной любви, и он кончит вдвойне сильнее, зная, что оскверняет еще и мою постель.
Если он уже прикасался к ней…
За дверью — сцена
