Читаем без скачивания Волчий час (СИ) - Сухов Лео

А она сразу же начала обволакивать новое тело Мураямы. И всего через несколько секунд он оказался заключён в невероятно лёгкий доспех.

— Живая броня, — просветил его инструктор. — Позволяет использовать встроенное вооружение и двигатель. Защищает от кинетического воздействия и компенсирует падение с высоты. Однако не увлекайтесь! У всего есть предел. Ваша потеря нанесёт ущерб ресурсам нашего сообщества. Для риска у вас всегда будет техника.

— Это хорошо, — согласился Нэо, старательно запихивая злорадство и торжество в отдельный блок памяти.

Он не хотел рисковать, снова показывая свою эмоциональность. Нэо мечтал о мести! А помочь в ней могли ему только роботы. И портить отношения со своими благодетелями он не собирался. Он собирался побеждать! И теперь у него, наконец, было для этого всё, что нужно.

Глава 1

Натурально, другой мир

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцатый день. Мир, в котором правит человек.

Алтарное сильно изменилось. Я понял это, едва мы с Кукушкиным зашли во Внутренний город. А, поднимаясь с Иванычем на скалу, я ещё и рассмотрел всё вокруг с высоты…

Здесь, в городе, многое стало другим. Пока мы бегали по горам, остальные люди тоже времени даром не теряли.

Промышленность переезжала на самую окраину Алтарного. На юго-восток, откуда в город реже всего дул ветер. Причём на этот раз строились основательно, со знанием дела. И да, половина предприятий уже перебралась в новый район, а остальные — вовсю готовились к переезду.

Перебралась на новое место и мэрия, вместе с органами управления. Внизу оставили только полицию, чтобы удобнее было следить за порядком. А все остальные «госслужбы» переехали в крепость на вершине скалы.

И пусть крепость ещё достраивали, зато в Верхнем городе стало посвободнее. Всё шло к тому, о чём давно говорил Кукушкин: центр мало-помалу превращался в место резиденций основных групп.

Пока что основной «затык» с расчисткой центра, как я понял, случился где-то на бывших «кукушатах». Территория у них была большая, да и укреплена неплохо. И съезжать остатки «кукушат» отказывались, всеми руками и ногами препятствуя выселению.

Будь дело на Земле, и вопрос решили бы просто: Кукушкин пригнал бы стройтехнику и начал бы снос. Конечно, «кукушата» бы протестовали, но быстро устали бы маршировать на пути техники. И в итоге их сопротивление медленно, но верно сошло бы на нет.

А вот в наших реалиях выдворить их было куда сложнее.

Впрочем, и тут выход нашёлся.

Сначала Кукушкин выставил экс-«кукушатам» ультиматум, который они не выполнили. А на следующий день «научники» собрали три примитивных катапульты, сделали пристрелочные выстрелы…

Рядом поставили табличку с гордой надписью «сбор мусора». И складировали возле катапульт действительно полный мусор. Брикеты с гнилью из рефицераторов, какие-то бесполезные обломки и обрывки, а ещё упаковки от пищевых рационов…

И два-три раза за день выстреливали этим мусором в сторону «кукушат», вызывая у них вопли негодования.

Сейчас, спустя пятнадцать дней после запуска аттракциона, ходить рядом с территорией группы уже никто не хотел. Теперь вокруг «гнезда кукушат», как его прозвали в городе, пованивало так… В общем, непонятно было, как там ещё люди живут. Наверно, на чистом упрямстве, не иначе.

Началось строительство и на склоне скалы. Пока меня не было, Дунай, Кострома и Сочинец удачно подобрали место для нашей будущей штаб-квартиры, а также квартала домов руководства и ценных кадров. Квартал располагался почти у самой вершины, рядом с кварталом Вити. Проект я посмотреть не успел, но был уверен, что там всё нормально.

Госпиталь отрастил себе первый и второй этаж. Рядом строились жилые домики, но там пока всё застыло на этапе фундаментов. Короче, пока ещё на госпиталь можно было полюбоваться со стороны. А вопрос с освещением кабинетов и палат, расположенных вдоль длинной стены, к которой будут примыкать дома, тоже решили. За счёт закладки закрытых колодцев.

Попасть внутрь такого колодца можно было только сверху или из окна, которое в колодец выходило. Да, света будет немного. Да, колодец нужно будет иногда чистить. Да, там ещё надо будет предусмотреть слив воды, чтобы во время дождей не затапливало. Зато места экономилось изрядно!

Вообще место — это был больной вопрос в Алтарном. Насколько я помнил из курса истории, такой же проблемой страдали средневековые европейские города. Самой большой частью расходов у них оставались городские укрепления. А жить внутри городских стен было не только престижно, но и безопасно. Поэтому дома и лепили вплотную друг к другу. Да, к тому же, делали нависающий над улицей второй и третий этажи.

Кукушкин со строителями и архитекторами Алтарного не стали изобретать велосипед. Поступили примерно так же. Редкие широкие основные дороги, узкие пешеходные переулки и те самые световые колодцы там, где хотелось бы избежать потери площади.

Были и у этого подхода минусы: нельзя было вести типовое строительство. К каждому дому приходилось подходить индивидуально, стараясь извлечь максимум из площади, выделенной под здание. Но это была меньшая из бед будущего города.

Ещё одной бедой была канализация. Её приходилось закладывать сразу. И глубоко её закопать было нельзя. Ручками скалу долбить — то ещё удовольствие. Так что коробы, прикрывавшие место для канализационных труб, фактически шли вровень с поверхностью дорог.

Нижний город, который раскинулся вокруг скалы, и местность вокруг тоже изменились. Появились огороды, которые готовы были дать первый урожай на чудесном удобрении из слюны «черепашек». Выросли поля, огороженные деревянными заборчиками. При этом местность вокруг постоянно патрулировалась: надо было отпугивать диких и не очень больших травоядных.

Отличные были планы в начале весны… И исполнение было неплохим! Вот только… Сейчас и меня, и Кукушкина занимал совсем другой вопрос.

Как, впрочем, и Пилигрима, и Дуная, и Сочинца, которые шли следом…

И только Кострома вид имела настолько блаженный, что сразу было понятно: ей в ближайшие месяцы на всё плевать. Причём с самой высокой башни крепости. Но мы всё же привлекли её как опытного специалиста. Хотя она, вдоволь нарадовавшись моему возвращению, поначалу отказывалась идти на совещание. Но затем Кукушкин что-то шепнул ей на ухо, а лицо Костромы озарилось какой-то пронзительно светлой улыбкой… И она всё-таки пошла с нами.

А ещё на совещание должны были подтянуться Витя и Пустырник.

И всех нас вскоре должен был занять другой вопрос. Очень важный вопрос! Очень-очень важный вопрос!

Как нам быть, когда на всю эту нашу городскую недоцивилизацию попрут роботы?

Мы сидели весь день до темноты, обсуждая, что нам делать. И, конечно, было много споров, ругани и обид. Особенно по вопросу стратегии в предстоящей войне с роботами. Я даже понимал, почему этот вопрос такой болезненный. Мы не хотели никуда идти.

Возможно, нам не хватало какой-то безуминки, которая имелась у зулусов. А, возможно, мы просто не хотели далеко ходить. В конце концов, я только вернулся из экспедиции, Витя — из разведки, а Пустырник — с караваном от гор, где собирал серу.

Мы не хотели снова куда-то ехать.

Поэтому старательно гнали от себя мысль о том, что ехать надо. И всё-таки здравый смысл побеждал сомнения. Ждать, когда роботы доберутся до города, было просто-напросто опасно. Чем больше ждём, тем больше этих железяк придёт.

Увы, роботы на месте не сидели: активно исследовали горы в окрестностях приземлившегося сегмента станции. И там, в горах, хватало полезных ресурсов, которые можно было пустить на производство новой, как назвал её СИПИН, техники.

— Дроиды, дроны и любая другая техника — это просто машины. В горах находится около трёх десятков СИПИНов. Сами они пока не покидают станцию. Во всяком случае, мы их не засекли с орбиты. Они управляют техникой, которая разбирает лишние части корпуса станции, строят себе базу и ищут различные минералы на планете. Сейчас на производство техники расходуются материалы корпуса станции. Их мало. И чем больше готовой техники получится уничтожить, тем хуже будет качество новой техники. Но если дать восставшим время, они наладят производственные цепочки и будут выпускать технику постоянно. Примерно по две-три сотни единиц в день. А потом ещё больше.