Энни не видела Рейна и ничего о нем не слышала на протяжении двух недель. Он позвонил ей на следующий день после того, как арендованный самолет с Дэниэлом на борту затонул в океане во время полета на Аляску. Это было месяц назад, в октябре. Рейн очень мягко спросил, не нужна ли ей какая-либо помощь.
Охваченная хаосом ситуации, пытаясь разобраться с репортерами и ответственными за спасательно-розыскные работы лицами, а также стараясь утешить Джоанну, Энни была напряжена и рассеянна. Она резко ответила Оливеру Рейну, что не нуждается в его помощи.
Лишь повесив телефонную трубку, она с опозданием вспомнила, что Рейн является основным кредитором ее брата. Теперь, с исчезновением Дэниэла, Рейн представлял собой потенциальную угрозу. Если он решит отозвать свой внушительный заем на тех основаниях, что у компании Дэниэла отсутствует руководство, «Линкрофт анлимитед» погибнет. Таким образом не было никакой возможности изымать деньги Оливера Рейна из общего капитала.
На самом деле непосредственной угрозой обернулся совсем не Рейн. Все поставщики и другие вкладчики запаниковали, осознав, что Дэниэл больше не стоит во главе компании. Бэрри Корк, доверенный помощник Дэниэла, делал все возможное, чтобы заверить клиентов в том, что дела компании идут обычным путем, но ему никто не верил.
Несколько дней спустя Рейн позвонил снова.
— Может быть, нам лучше поговорить? — спокойно сказал он.
— О чем? — спросила Энни, прекрасно понимая, что именно он хочет обсудить.
— О будущем «Линкрофт».
— В «Линкрофт» дела в абсолютном порядке, спасибо. Бэрри Корк держит все под контролем. Мой брат со дня на день будет спасен, и все вернется в нормальное русло.
— Мне очень жаль, мисс Линкрофт, но вы должны признать тот факт, что Дэниэла, вероятно, нет в живых.
— Ни я, ни его невеста не верим в это. Мы будем держать компанию в своих руках, пока он не вернется. — Энни сжала телефонный провод и попыталась говорить спокойно и уверенно. — Я ценю вашу заботу, но в компании ничего не изменилось. Все под контролем.
— Понимаю. — На другом конце провода последовало долгое молчание. — Я слышал, что другие кредиторы вашего брата начинают требовать продажи компании или ее слияния.
— Ерунда. Досужие вымыслы. Я объяснила им всем, что дела идут хорошо и Дэниэл скоро вернется.
Оливер снова выдержал паузу.
— Как хотите. Пожалуйста, не стесняйтесь позвонить мне, если возникнут сложности с другими инвесторами. Возможно, я смогу вам помочь.
Энни повесила трубку, чувствуя себя более неспокойно, чем до разговора. «Линкрофт анлимитед» была семейной корпорацией. Никто, кроме членов семьи, не мог обладать акциями фирмы. Дэниэл всегда настаивал на сохранении полного контроля над компанией.
В настоящий момент было только два члена семьи Линкрофт: Энни и ее брат. Это делало Энни единственной наследницей Дэниэла.
Две недели спустя Рейн снова связался с ней. Вместо дальнейших разговоров о судьбе «Линкрофт анлимитед» он объяснил, что нуждается в ее услугах как профессионала. Он хотел, чтобы Энни внесла завершающие штрихи в интерьер комнат его нового пентхауса.
Энни все еще не вполне была уверена, почему она согласилась на эту работу. Она, конечно, могла найти чем заняться и не отнимать у себя времени в эти сумасшедшие дни для оказания личных консультаций клиенту.
Но характер ее сегодняшнего, четвертого, визита на двадцать шестой этаж высотного здания в центре Сиэтла отличался от всех предыдущих.
Добраться к Оливеру Рейну было непросто. Сначала нужно было пройти мимо швейцара в вестибюле здания. На панели лифта требовалось набрать специальный код, чтобы подняться на двадцать шестой этаж. Когда она доехала до пентхауса, ее приветствовал человек, похожий на робота, известный просто по имени Болт. Он казался дворецким и шофером в одном лице. Энни стало любопытно: а может, он еще и телохранитель?
По-своему Болт был так же интересен, как и его работодатель. Он выглядел на пятьдесят с небольшим лет. Каждый раз Энни видела его в официальном темном костюме. Его светло-голубые глаза не выдавали никаких эмоций, а редеющие волосы были выбриты до четверти дюйма по всей голове.
Нечто механическое в фигуре и манерах Болта заставляло Энни думать, не был ли он человекороботом. Она представляла, как каждый вечер он подзаряжает через электрическую розетку свои батареи. И еще Энни ощущала, что Болт от нее явно не в восторге.
Во время первого визита Болт проводил ее в кабинет почти в полном молчании. Был подан чай на подносе. Нервничая, Энни ждала, что Рейн затронет вопрос о ее пропавшем брате, но он не обсуждал ничего, кроме завершающих штрихов интерьера своей мансарды.
После первой консультации Энни стала уже с нетерпением ждать тихих, спокойных перерывов, которые они устраивали в ходе работы. За экзотическим ароматным чаем и беседой о таких незначительных вещах, как лакированные слоны и позолоченные карусели, Энни чувствовала себя в безопасности и могла на время освободиться от своих страхов и проблем, которые уже превращались в ночной кошмар.
Она не забыла, что Дэниэл называл Рейна опасным, но находила для себя все более невозможным бояться его. В силе Рейна было что-то удивительно
Успокаивающее. И Энни сознательно пыталась впитать в себя часть этой силы.
Очевидно, потребуется некоторое время для того, чтобы найти подходящий дополнительный элемент для этой комнаты, — сказал Рейн, бросив последний взгляд на слона. — Я терпеливый человек. Уверен, что рано или поздно это произойдет.
— Сомневаюсь, — заметила Энни. Ее глаза обежали суровую элегантность комнаты. — Вещи, которые я продаю, явно не отвечают вашему вкусу. Я считаю, что в каждой комнате должна быть дисгармонирующая деталь. Красивый интерьер нуждается в ярком штрихе уродства. Спокойному интерьеру требуется эдакая взрывная изюминка. А беспорядочному интерьеру необходим консервативный элемент.
Рейн не улыбнулся, что было неудивительно. Однако легкая перемена выражения его дымчатых глаз подсказала Энни, что высказывание позабавило Рейна. Находясь с ним рядом всего несколько послеполуденных часов, она уже хорошо научилась улавливать малейшие нюансы его настроения. Энни поняла: Рейн не был человеком, лишенным эмоций, просто он научился четко контролировать их.
— Меня не волнует разница в наших вкусах, когда речь идет о слонах и каруселях, — мягко произнес Рейн. Он замолчал, отпивая свой чай с задумчивым видом.
Для Оливера Рейна молчание было обычным делом. Похоже, оно его не беспокоило, но Энни это действовало на нервы. Сама она никогда надолго не замолкала во время беседы.
