— Я не имею права два года обременять вас фиктивным браком! Видит Бог, я и сама бы не хотела так долго быть связанной.
— Да, думаю, что не хотели бы. Энни приняла решение.
— Хорошо, давайте определим временной предел. Скажем, полгода. По истечении этого срока проанализируем ситуацию. Если же к тому времени Дэниэл не вернется, а вы захотите расторгнуть наше соглашение, я не буду пытаться помешать вам.
— Звучит вполне резонно.
— Но уверена, что до этого не дойдет, — уже веселее сказала Энни. — Дэниэл найдется, вот увидите.
— Надеюсь, вы правы.
Энни еще раз улыбнулась с благодарностью и облегчением. Она чувствовала себя значительно лучше. Ситуация была под контролем. Оливер Рейн сможет управлять «Линкрофт анлимитед».
— Вы в самом деле порядочный человек. Не знаю даже, как вас благодарить. Я отдаю себе отчет в том, что мой план немного сумасшедший, но я правда считаю, что он сработает.
— Вполне возможно.
— Мне только что пришла в голову одна мысль. — Энни внимательно изучала его. — Заранее простите мою бестактность, но, может быть, в настоящий момент вас связывают с кем-то… э-э… романтические отношения?
— Нет.
Энни снова расслабилась.
— Ну, это облегчает дело, не так ли? В том смысле, что было бы довольно сложно объяснить наше деловое соглашение другой женщине. Да я бы тогда вообще не стала вам ничего предлагать. В конце концов в дружбе, как и в бизнесе, кредит доверия имеет свой предел.
— А как насчет вас? — медленно спросил Оливер. — Вы с кем-то встречаетесь?
— Нет. Вы же знаете, что занятие мелким бизнесом отнимает уйму времени.
— Знаю. — Оливер посмотрел на нее. — Словом, других заинтересованных сторон нет. Только вы и я.
— Совершенно верна. Но, несмотря на то, что наше брачное партнерство продлится какое-то время, я вовсе не считаю, что вам нужно отказываться от личной жизни. Пусть вас никак не связывают ни сроки, ни обязательства. В конце концов это ведь будет не настоящий брак.
— Если распространятся слухи, что наш брак фиктивный, кредиторы Дэниэла запаникуют. У них не будет подозрений, что я спекулирую на женитьбе с целью спасти компанию, когда убедятся, что мы любим друг друга.
Энни простонала и глубже вжалась в стул.
— Пожалуй, вы правы. Я как-то совершенно не подумала об этом. Значит, нам придется сделать так, чтобы брак выглядел настоящим?
— Если вы хотите добиться своей цели, то да.
— Наверное, последуют вопросы. Люди будут удивлены, что мы так быстро решили пожениться. Оливер задумался.
— Мы скажем им, что некоторое время встречались, но предпочитали до поры не афишировать свои отношения. Но теперь, когда возникла необходимость осуществлять руководство компанией после исчезновения Дэниэла, решили официально их оформить.
— Ммм. Звучит неплохо. Тем более у вас и так уже репутация человека-загадки. И все равно, я думаю, возникнет немало мелких проблем. — Энни незаметно оглядела кабинет, спрашивая себя, неужели ей действительно придется переехать в суровые апартаменты Оливера.
— Да, придется, — вежливо сказал Оливер, как будто прочитав ее мысли. — Никто не поверит, что мы женаты всерьез, если вы не будете жить со мной.
Энни почувствовала приступ настоящей паники.
— Согласитесь, что сделать это будет непросто.
— Не беспокойтесь об этом, Энни. Я позабочусь обо всем. Вы же не забыли, с какой целью выходите за меня замуж?
Глава 3
Чтобы выращивать папоротники из спор, нужно иметь терпение святого или самого дьявола. У Оливера было такое терпение. Сам процесс доставлял ему скрытое удовольствие, несмотря на то, что могло уйти от полугода до двух лет, прежде чем он видел результаты своих усилий.
Дождь стучал по крыше огромной оранжереи, находящейся на самом верху здания. Рейн осторожно увлажнил землю под крошечными гибридами. Его окружали папоротники всех размеров и видов. Папоротники были страстью Рейна, и он отдал им оранжерею полностью. Здесь, на крыше пентхауса, он создал собственные тропики.
В оранжерее были представлены многие виды, хотя Оливер предпочитал Волосы девственницы и Оленьи рога. Язычки эдера, древесные папоротники, вьющиеся папоротники и папоротники-защитники занимали несколько рядов металлических скамеек с антикоррозийным покрытием. Другие растения свисали с потолка, образуя зеленый навес. Несколько экземпляров водных видов плавали на поверхности пруда в гроте в дальнем конце оранжереи.
Шелковистый молодой папоротник Волосы девственницы, который опрыскивал Оливер, был всего с дюйм высотой, но он надеялся, что его последняя попытка вывести новый и интересный вид все же увенчается успехом. Он не мог, однако, быть уверен, пока не появятся зрелые растения. Надо будет терпеливо ждать еще года полтора.
Оливер уже давно постиг, что терпение — это достоинство, которым практически никто не обладает. Но он отнюдь не возражал против недостатка терпения у других. Ведь это давало ему значительное преимущество.
Однако в вопросе с Энни Линкрофт ему не пришлось раскрыть свой своеобразный талант. Два дня назад она объявила, что готова устремиться к нему в объятия. Или, во всяком случае, срочно вступить с ним в брак.
Оливер позволил себе слегка улыбнуться, представив Энни Линкрофт в своих объятиях. Впервые увидев ее на помолвке Дэниэла, он как будто открыл для себя абсолютно новый вид папоротника. Она не была похожа ли на одну из женщин, которых он встречал прежде. Оливер дал слово пополнить свою коллекцию.
Оливер решил, что пришло время найти себе жену. Он подумал, что Энни прекрасно подошла бы для этой роли.
Она, бесспорно, была уникальна. Сам по себе этот факт его не удивлял. Ведь она сестра Дэниэла, а Дэниэл необычный человек. Оливер доверял Линкрофту все те годы, что тот работал на него. А на свете было не так уж много людей, которым Оливер доверял.
Решимость Энни спасти компанию Дэниэла также не явилась сюрпризом. Преданность была явно их фамильной чертой. И жена Оливера должна обязательно обладать этим качеством.
Нельзя было скрыть и их сильного физического взаимного влечения, которое, несомненно, может стать гарантией простого брака.
С первого же взгляда Оливер почувствовал, как что-то в глубине его души отреагировало на Энни. Она не представляла собой образец красоты, скорее наоборот. Но в ней была какая-то едва уловимая соблазнительность, которая восхищала его гораздо больше, чем абсолютная красота. Он всегда предпочитал папоротники розам.
Оливер признался себе, что хочет Энни. (Очень редко доверяясь другим, он практически всегда оставался честным перед самим собой.) Он реагировал на все в Энни, начиная с медных кудрей, которые спадали на ее огромные миндалевидные зеленые глаза, и заканчивая тонкой чувственностью ее мягкой, округлой груди и бедер.
