Чанг прошел довольно долго, прежде чем обнаружил ту опасность, которая встревожила его. По его следу шли люди. Они останавливались, находили влажные места на тропе, где оставался отпечаток лапы тигра, и двигались дальше, негромко переговариваясь между собой.
Чанг пошел рядом, также в двадцати шагах, в стороне, не обгоняя и не отставая от них. Теперь он видел их, чувствовал, они были не за спиной у него, и он уже не тревожился. Он шел, тщательно нюхая воздух, который приносил людские запахи. Он не знал этих двоих, запахи их были незнакомы ему, эти двое не жили и не охотились до сих пор в его угодьях. Но у обоих было грозное грохочущее оружие, он сразу же уловил сильный дух горелого пороха. Когда орешники и мелкий молодой кедровник стали сгущаться вокруг самой тропы, да и тропа изгибалась так, что вперед и назад было видно всего на несколько шагов, тигр приотстал, перешел на тропу и двинулся позади людей по их следу...
Теперь он хотя и не видел их, но все время слышал и чувствовал. Они шли шагах в пятнадцати от него, не дальше. Густые ветви кедров затрудняли видимость, и Чанг знал, что люди не замечают его. Но вот они дошли до того места, где след зверя свернул в сторону, остановились, забеспокоились. Поняли, что он мог зайти сзади, сняли с плеча карабины и двинулись обратно.
Тигр стоял на тропе и принюхивался к человеческому запаху. Он не ожидал, что люди сразу пойдут обратно, а может, просто решил посмотреть на них вблизи. Так или иначе, когда оба человека вышли на поворот тропы, они почти вплотную столкнулись со зверем. До него было каких-нибудь пять или шесть метров. Всего один прыжок тигра. Он молча и спокойно смотрел на этих двуногих и только нервно бил хвостом по земле.
Люди стояли, вскинув карабины, почти бесполезные на таком расстоянии, где в одно мгновение можно потерять жизнь. Этот хищник стремителен, его скорость в броске - десять, а то и пятнадцать метров в секунду... Оба они отчетливо видели длинные метелочки его усов, крупные желтые глаза, полосатый лоб. Зверь был огромен. Но это они знали еще раньше, по его следу...
Чанг с интересом рассматривал этих двоих. Он еще никогда так близко не видел людей. Однако их близость беспокоила его, волновала, вызывала тревогу. Потому он и бил хвостом время от времени: хлестнет и снова вытянет стрелой, только кончик подрагивает...
Наконец тяжкое оцепенение, владевшее людьми, отпустило их, они начали соображать и, сначала один, а потом почти сразу же и второй, медленно стали пятиться, продолжая держать голову зверя на прицеле. Люди отодвигались, а тигр стоял, смотрел на них и только время от времени бил хвостом. Как только люди скрылись за ветвями кедров, тигр длинным прыжком кинулся в сторону, и только яркий полосатый хвост метнулся за ним. И в тот же миг вслед ему полыхнули два выстрела. Он слышал, как над его головой просвистели пули, но не понял, что именно они несли ему смерть. Он опасался только грохота...
Прошла неделя, другая, и выпал первый снег. Пушистый, чистый, холодный и хрустящий, он радовал Чанга, вызывал у него восторг, желание резвиться, прыгать и играть, как маленький тигренок. Он валялся на спине, катаясь по снегу, прыгал, носился из стороны в сторону, взбивая хвостом облака и вихри снежной пыли. Потом снег внезапно стаял, и все тропы и дороги стали мокрыми и противными, и он почти все время ходил, то и дело брезгливо встряхивая лапами, чтобы сбросить с них налипшую мокрую грязь или стряхнуть воду.
Прошла еще неделя, и снег выпал уже по-серьезному, покрыл все: и почву, и скальные склоны сопок, даже лапы елей и пихт. Начиналась зима.
Уже четыре дня охота никак не получалась. Только дважды встретился ему след кабана, но настигнуть добычу не удалось. В обоих случаях кабаны уходили долго и быстро, и следы их потерялись на ключах (2). Тигр ходил по склонам и распадкам голодный и неприкаянный. И его вдруг потянуло в глубь тайги, в самую ее глухую часть, в горы. Несколько дней он уходил через перевалы и распадки, пересекая урочища и ключи, обходя сопки и увалы.
... Хорошо выспавшись в снегу, он поднялся перед самым рассветом и сразу же услышал далекое похрустывание снега. Быстро пошел на звук и внизу распадка обнаружил небольшую группу оленей. Несмотря на летучий голод, долго и осторожно скрадывал чутких животных. Именно голод всегда заставлял Чанга быть более осторожным, упорным, внимательным. Терпеливым в скрадывании добычи. Подобравшись почти вплотную, он в два прыжка настиг ближайшего самца и легко завалил его.
Насытившись, отъев внутренности и немного от задних ляжек, он недолго побродил по окрестностям, и хотя выспался, но все равно после сытной трапезы его опять потянуло в сон. Улегся в трехстах шагах от места кормежки и спал почти весь день. Разбудил его тревожный шум, который доносился от оставленной им туши. Он быстро обошел распадок и с подветренной стороны приблизился к беспокойному месту. Возле недоеденного оленя он увидел людей. Их было трое. Он подобрался ближе, продвигаясь почти ползком. Теперь до них оставалось не более двадцати шагов, и он ясно различал запахи людей, дух горелого пороха, который всегда исходит от оружия. Этих людей он не видел, не встречал их запаха. И вдруг свирепость, дикая, неудержимая, забурлила в крови, в зверином, могучем сердце тигра. Люди разделывали его добычу. Другое дело там, на его прежнем охотничьем участке, где жил и охотился человек, которого он знал, который имел право на добычу вместе с ним, с Чангом. И он сам позволял человеку взять часть от изюбра или кабана. А эти чужие ему похитители добычи пробудили в нем злобу, которая никогда прежде не возникала в его душе по отношению к человеку, против человека.
Чанг понимал, что люди опасны, и был осторожен. Он подполз еще на три-четыре шага, тщательно скрываясь за снежными наносами. Несколько мгновений наблюдал, выбирая момент, когда никто из троих не смотрит в его сторону. Ближе подтянул под себя лапы, подобрался, готовясь к нападению...
Напал стремительно. Желтой длинной молнией метнулось его тело. Мощным ударом левой передней лапы по голове он сбил с ног человека, и тот рухнул на месте. Дважды тигр рванул когтями его бока и тотчас огромным прыжком бросился в сторону и исчез в кедровнике. Длинный хвост взметнулся следом за зверем, и эхо его грозного рыка покатилось и заглохло за дальними пихтами и кедрами.
Все произошло так быстро, что двое других даже не сняли с плеча карабины. Тот, на кого напал грозный хищник, лежал и стонал. Он легко отделался. Две рваные раны на боках да содранная кожа головы в нескольких местах, где сквозь шапку прошли когти зверя. За кражу чужой добычи тигр наказал одного из троих. Наказал, но не убил, хотя легко мог это сделать...
