и Мара, добрая старая кухарка, частенько хвалила ее за расторопность и чувство вкуса. Однако после того, как Тая, в очередной раз поссорившись со Сьеррой, магичкой с пепельной косой, подсыпала в еду ей и ее подружкам свистящего зелья, девушку отстранили от приготовления пищи.
Тая злорадно усмехнулась, вспоминая тот случай. Сьерра, сидевшая напротив нее за столом старших девушек, заметила ее улыбку и не удержалась от ехидного вопроса:
— Чему это ты ухмыляешься, Метка?
Тая иронично поджала губы:
— Вспоминаю, как вы с подругами штурмовали уборную после дегустации свистящего зелья. Тогда накануне тоже было жаркое на ужин.
— Ах ты, дрянь! — Сьерра непозволительно повысила голос, и мать-настоятельница тут же отреагировала на посторонний шум:
— Тишина за едой! — Нирина звонко стукнула ложкой по столу, и в трапезной снова воцарилась тишина.
Тая улыбнулась про себя: этот урок Сьерра с компанией запомнили надолго. Однако Нирина тогда быстро вычислила виновника, и Тая была наказана. В очередной раз. Девушку вообще частенько наказывали, обычно за дело, но порой и по недоброму наговору. А впрочем, даже если наказание было справедливо, причиной ее ослушания всегда была дружная нелюбовь к ней учениц пансиона. Тая поначалу очень огорчалась этой неприязни и не единожды плакала в подушку после очередной обиды, но потом привыкла, замкнувшись в себе, и, словно дикий волчонок, никого близко не подпускала. В чем была причина этой нелюбви? Быть может, в зависти? Тая была очень красива. С ладной фигуркой, смуглокожая, черноволосая, с темными, словно две спелые вишни глазами. Однако девичью красоту портил уродливый шрам от ожога, кривым рубцом тянущийся через всю щеку к подбородку. Тая много бы отдала, лишь бы только не иметь этой отметины. Ведь именно ей она была обязана обидным прозвищем Метка.
Однако было и еще кое-что, нечто более важное, чему неосознанно завидовали почти все послушницы. Девушки, которые учились магии, должны были оставаться девственницами вплоть до завершения обучения, и тот факт, что Тая свою невинность уже потеряла, почему-то делал ее отщепенкой. Только никто из завистниц не думал, что она вовсе не желала подобной судьбы, и что ее чистоту забрали без спроса.
Тая угрюмо работала ложкой, исподлобья поглядывая на старших учениц. Все они уже давно не были детьми, многие вскоре должны были закончить обучение, но из-за того, что эти девушки никогда не знали мужчины, фигуры их были по-юношески угловатыми и плоскими. В отличие от Таи, которая после случившейся трагедии очень быстро расцвела, превратившись из юной девушки в соблазнительную молодую женщину.
Ужин был закончен, и послушницы дружно вылезли из-за стола, выстроившись в очередь к мойщице посуды, чтобы отдать ей грязные тарелки. Тая по своему обыкновению пристроилась в самом конце. Нирина провожала своих учениц, стоя у выхода из трапезной, и благословляя каждую из них на отдых и добрый сон. Но когда мимо нее проходила Тая, настоятельница замолчала и, страдальчески нахмурившись, мягко взяла девушку на руку и решительно отвела ее в сторону:
— Не торопись, дитя, мне нужно поговорить с тобой.
— Конечно, матушка, я слушаю вас, — Тая улыбнулась.
Нирина, несмотря на свой магический дар целительства, не была ни ласковой, ни отзывчивой, но все же Тая очень ее уважала. И даже, наверно, любила по-своему. В конце концов, ей нужно было кого-то любить, а кандидатур для этой цели у нее было не так уж много: мать-настоятельница, которая приютила меченую девушку, да, пожалуй, еще кухарка Мара, что время от времени тайком от прочих девиц баловала обиженку вкусняшками.
— Послушай, Тая, — казалось, Нирина была смущена, с трудом подбирая слова для разговора, — как ты знаешь, учебный сезон заканчивается, совсем скоро у старших послушниц будут завершающие испытания.
Мать-настоятельница замолчала, а Тая преданно и терпеливо ждала, когда она продолжит. Женщина подняла на нее тяжелый взгляд, и что-то в ее глазах заставило Таю замереть от неясного тревожного предчувствия.
Нирина снова заговорила:
— В этот раз выпускаются девочки знатной крови, и потому внимание к испытаниям будет особое.
Тая понимающе кивнула, внутренне напрягаясь все сильнее:
— Вам нужна моя помощь? Вы только скажите…
Нирина не дала ей кончить:
— Не перебивай. Для того, чтобы испытания прошли на должном уровне, к нам приедут наблюдатели, чародеи и целители со всей Авлании, — настоятельница сделала паузу, словно собираясь с духом. — Они приедут завтра.
До Таи не сразу дошел смысл сказанных слов.
— Завтра? — она переспросила, закусив губу. — Но ведь сегодня ночью Полнолуние.
— Именно так, дитя мое. Именно поэтому я и позвала тебя, — Нирина вздохнула и неожиданно ласково погладила Таю по руке. Девушка была выше настоятельницы, и той приходилось задирать голову, разговаривая с ней. — Твой недуг, что приходит каждое Полнолуние, и что я не в силах излечить, не должен быть обнаружен. Иначе, я боюсь, что не смогу защитить тебя. Тебя заберут из пансиона, будут изучать, словно диковинную зверушку, или даже могут счесть твою болезнь заразной или опасной. И тогда…
Нирина сокрушенно покачала головой.
— Что же мне делать? — Тая пробормотала, испуганно вертя головой по трапезной, словно ища, куда бы в ней можно было спрятаться. — Я не могу контролировать то, что со мной происходит. Вы же знаете, я никому не хочу зла…
— Я все знаю, девочка, — настоятельница вздохнула. — Я знаю, что ты не опасна, но ОНИ не знают. И вряд ли я смогу ИМ это объяснить. Меня никто не станет слушать. Вспомни учебник по истории магии. Как долго чародеи боролись за право пользоваться своим магическим искусством? Очень долго. Мы не можем контролировать твой недуг, и не можем объяснить наблюдателям, что он не опасен, но мы можем тебя спрятать.
— Где? — в вопросе Таи было столько доверчивой надежды, что Нирина не смогла выдержать ее взгляд и опустила глаза.
— В лесу, за оградой есть избушка, — Нирина говорила, глядя в пол. — Чащоба пропитана магией, там тебя никто не заметит, тебя не будут искать.
— В лесу? — Тая похолодела, вспомнив тоскливый вой у самого порога пансиона. — Но там же волки!
— Да, и не только они, — настоятельница все-таки подняла глаза на ученицу. — Но я дам тебе амулет, он отпугнет всех непрошеных гостей. Зверей так уж точно близко не подпустит. Мы запрем двери снаружи, так что ты никуда не сможешь выйти, пока приступ не закончится.
Тая готова была расплакаться, но спорить с настоятельницей не стала. Она лишь приоткрыла рот и судорожно всхлипнула.
— Поверь, девочка, это лучший выход для тебя.
— И когда же мне отправляться в эту избушку? — Тая обреченно опустила голову.
Взгляд Нирины стал холодным:
— Иди, собирай вещи.
— Но
