и почувствовала, как на коже остается холодный и мокрый след от краски.
Стук повторился.
- Я уже иду! Одну минутку!
Открыв дверь, я лишилась на мгновение дара речи.
- Леманн? – Начала я судорожно вспоминать, как ворочать языком. Что ему могло понадобиться?
- Давид Леманн. Приятно познакомиться. – Мужчина протянул мне поднос. – Изи просила передать вам эклеры, и сказать, что я сам их испек. Согласен, это даже звучит глупо. На этом обмен любезностями, как соседям, можно считать свершившимся.
У меня заурчало в животе.
- Жаль. Могла бы передать пирожки.
- Ну, это вы уже сами с ней разбирайтесь. – Он развернулся и напряженно зашагал в сторону квартиры номер «9». Наверное, считал шаги.
- Подождите буквально одну минуту! – Я зашлепала босыми ногами, нагоняя соседа, и потянула его за рукав рубашки обратно. – Я не отниму у вас много времени!
Оставив Давида Леманна у порога, я побежала в гостиную, схватила кусок бумаги для набросков и карандаш. Вернулась и, прислонив бумагу к дверному косяку начала водить по ней грифелем. Я ошиблась в форме бровей. Надо же! Не запомнила толком!
- Что вы делаете?
- Я почти закончила! – Через минуту я уже сжимала в руках готовый набросок. Мужчина терпеливо стоял на месте, и не шевелился, не имея ни малейшего понятия, что я делаю. - Спасибо!
- Вы рисовали? – Удивил он меня.
- Да. Простите, что не предупредила! А как вы…
- Вы громко водили карандашом по бумаге. – У меня от удивления приоткрылся рот. – А еще, у вас очень громкий чайник.
Ореол моего немого восторга мигом погас.
- А вы громко играете, так что с того? Спасибо, что уделили время! – Я слегка надавила на мужскую грудь, заставляя Леманна отступить назад, и закрыла дверь.
- Грубый и резкий! Характер так отличается от внешности! – пробурчала я, и включила свет, возвращаясь к портрету на большом холсте.
Глава 3. Новые привычки
Депрессивное расстройство, приступы паники, отсутствие желания выходить из дома – лишь чудом не переросшее в агорафобию. Если поднапрячься, то можно этот, и без того не маленький список, дополнить.
Через несколько дней, после того как я обзавелась новым соседом, я уже привыкла просыпаться от звуков музыки.
Поначалу это нервировало. Я плохо спала по ночам. Не редко засиживалась допоздна, и писала картины. Свет включала лишь тогда, когда очертания лиц на холстах уже невозможно было различить, и кисть соскальзывала с намеченной линии. Единственным моим желанием было – спать до обеда.
Я включала чайник, гремела посудой, или включала громко радио.
Леманн бесился, и порой стучал своей тростью по тонкой перегородке, что разделяла наши квартиры.
Сегодня я, на удивление, выспалась.
Я повернулась на живот на своем матрасе, уткнулась ненадолго лицом в подушку, и вдохнула полной грудью запах гусиных перьев и чистого постельного белья.
Не сказать, что мы с соседом не поладили, мы вообще не общались. Встречаясь в коридоре, когда я забирала доставку, или возвращалась их художественного магазина, Давид сухо здоровался, а я кивала и хлопала дверью.
Изольда каждый день что-то пекла или готовила, а мы оба, не желая с ней связываться, покорно забирали еду, и обменивались ей на нейтральной территории.
- Пирог из индюшки. Наслаждайтесь! – Бросал мне Лемманн, разворачиваясь на пятках и снова отсчитывал шаги до своей квартиры.
- Да вы, Давид, кулинар. – Насмехалась я, и порой, казалось, что он тоже скупо улыбался.
А дни все шли.
- Зауэркраут! Сделаете винегрет сами! – Всовывала я в его большие и красивые руки банку с квашеной капустой, и, проследив, чтобы его пальцы плотно сомкнулись вокруг гостинца, возвращалась к делам.
- Изи превзошла сегодня сама себя.
- Передам ей от вас спасибо.
- Будьте так любезны.
Воспитанный до скрежета зубов!
Я вырвалась из воспоминаний, оторвалась от подушки, и встала.
Сегодня я решила ходить только по горизонтально расположенным досточкам паркета. Я перепрыгивала с одной на другую, выписывала ногами незатейливые фигуры и воображала себя балериной.
Стоило мне грюкнуть чайником по плите, как музыка прекратилась.
- Леманн, у тебя еще добрых два часа музицирования по графику, что не так? – Обратилась я с риторическим вопросом к потолку.
В дверь соседа постучали. Я услышала знакомые, выверенные мужские шаги.
- Дэви, дорогой! – Кажется, я догадываюсь, кто решил навестить племянничка!
- Тетя, не ожидал тебя увидеть так рано.
- Мне нужно кое о чем с тобой переговорить… - Голос Изольды был каким то подозрительным. – Ты присядь, присядь. Видишь ли, Дэви…
Резким движением руки, я выключила чайник, подтянулась на кухонной столешнице, забралась на нее с ногами и замерла у слухового окошка,
Из любопытства, я уже проделывала этот трюк. Улучив момент, когда Леманна не было дома, я рассматривала его кухню-гостиную. Ореховый паркет, идеально выровненные и покрашенные белые стены, новую мебель, до безумия дорогое фортепиано «Steinway Sons» и разложенные повсюду ноты.
Если в моей квартире огромные деревянные окна уже давно потрескались, и скрипели, стоило мне только подумать их открыть, то у соседа они были гладко отполированы и пропитаны маслом.
По стене гостиной выстроились четыре окна, как и у меня. Четвертое выходило на балкончик, смежный с моим. По сути, он у нас был один на двоих. Створка была открыта, и ветерок хватал белую, невесомую тюль, и тянул ее на улицу.
Изольда Лазаревна присела на диван. Давид сел напротив.
Я заскользила по нему глазами. Мускулистые ноги, обтянутые брюками, смуглые предплечья с темными завитками волос. Прямая осанка.
Я еле удержалась, чтобы не заверещать, и не свалиться со столешницы! Наши глаза с Леманном встретились. По моему телу прошлась обжигающая волна, сердце отчаянно заколотилось в груди, но я постаралась взять себя в руки. Леманн меня не сдаст! Леманн меня просто напросто не видит!
- Я очень смущена говорить на такие темы… - Изольда при этом ну совсем не выглядела смущенной! - Но я просто обязана! Искра, что пробежала между тобой и Мириам… Ваш взаимный интерес друг другом…
Я подавилась слюной. Попыталась прикрыть рот рукой, чтобы не наделать шума, и присела на корточки. Последним, что я успела заметить, были удивленно приподнятые брови соседа, некая задумчивость, и повернутое на произведенный мною звук ухо.
Что-что, а слух у него отменный.
Что там Изольда заметила между нами? Обмен провиантом? Да между нами даже диалога длиннее трех минут не было!
- Тетя, ты видимо что-то путаешь. – Строго заметил Леманн, после короткой паузы.
Сейчас, я абсолютно согласна с тобой, сосед! Хоть ты мне и не нравишься, но говоришь дельные вещи!
- Ну как же! – Не унималась неугомонная тетушка. – Тут все ясно, как день!
Да… все ясно, как день. Женщина потеряла всякую надежду очаровать Якова со второго этажа, и выбрала
