уперев руки в колени, и залилась истерическим смехом. – Ха-ха-ха!!!
Машины на месте не было. На табличке с моим гос. Номером был приклеен листок, говорящий, что машина была отогнана в автосервис для дальнейшего ремонта и тех. обслуживания.
- Леманн, ты издеваешься надо мной? – Задрала я голову вверх, зная, что он стоит на смежном с моей квартирой, балконе. – Это шутка??? Скажи, что ты просто пошутил надо мной??? – Кричала я, а прохожие с опаской озирались, смеривая болезненного вида девушку оценивающими взглядами.
- Тебе нельзя садиться за руль три дня, пока организм снова не привыкнет к лекарствам. Потом машину привезут. – И его кудрявая макушка скрылась из виду.
- Аааа!!! – Запрыгала я на месте, молотя по чем зря воздух, и размахивая холщовой сумкой.
После того, как в нескольких шагах от меня остановилась незнакомая женщина, и предложила вызвать скорую, я призвала себя к порядку, и постаралась успокоиться.
Я буквально чувствовало, как распух мой нос, и покраснели глаза. Единственным выходом из сложившейся ситуации было идти пешком.
Автобус? Если повезет, то пассажиров будет мало. Такси? Замкнутое пространство с одним единственным человеком.
Нет, нужно идти пешком!
В лицо бил ветер и холодил мокрый затылок. Я дышала и шла, считая шаги.
Это дурацкая ошибка! Меня должны понять! Я ведь не поставила ни одной подписи!
Сама мысль о том, что мой сосед так вероломно вмешался в мои личные дела, выбивала у меня почву из под ног.
Идти было тяжело физически. Я не привыкла к таким нагрузкам, и очень быстро признала, что поступила импульсивно. Существует электронная почта, или звонок на горячую линию.
- Я убью тебя Леманн! – Била я ногами асфальт. – Убью, и меня оправдают! И знаешь почему? У меня есть справка! – Я вытянула перед собой указательный палец, ясно представляя перед собой собеседника. Вся соль была в том, что я шла по центру Питера, и громко разговаривала сама с собой. – И в этой справке говориться, что я не в себе!
Вишенкой на торте стал отказ налоговой принимать мое заявление на отзыв средств. Вносила не я. Отозвать не имею право.
Каким образом сторонний человек смог оплатить мой счет, зато, объяснили на раз-два-три. Официальным моим поручителем является Еврейская община. Давид Леманн является ее непосредственным представителем.
Я еще немного попрыгала на пороге конторы, основательно изгоняя из себя бесов.
Пешая прогулка вымотала меня до основания. Разговор с елейными офисными барышнями добил. Солнце уже побывало в зените, и теперь начало катиться к закату.
Я звякнула мелочью в кармане, и пошла к автобусной остановке.
- Я буду убивать тебя медленно Леманн. Ты даже не представляешь еще, сколько у меня скелетов в шкафу! То, что ты обо мне знаешь, это лишь верхушка айсберга!
За этими мыслями я и села в автобус. То, что было для меня невозможным еще этим утром, не вызывало вопросов сейчас. Я еле передвигала ноги, хотела вернуться домой. Что мне до людей, которые могут сесть рядом? Нужно просто потерпеть!
Возможно, мои таблетки начали свое коварное седативное действие.
Сидение у окна было пустым. Я опустилась на потрескавшуюся кожу, прислонилась лбом к нагретому стеклу, и раскачивалась вместе с плавным ходом автобуса.
Улицы, дома, машины… Тугие нервы резко ослабились. Перегруженная голова отключилась. Я уснула.
Сонливость – вот основная причина, почему первые три дня после начала приема моих препаратов нельзя садиться за руль.
- Девушка! Ты пьяная, или болеешь? – В реальный мир из своих снов я вынырнула, когда водитель начал тормошить меня за плечо. Стемнело. Автобус стоял на конечной остановке.
- Извините… - Я, пошатываясь, встала, и выбежала из салона. Сердце бешенно колотилось в груди после сна.
- Беги домой! – Бросил мне вслед водитель.
Легко ему говорить!!! Куда мне бежать? В какую сторону? И сколько мне бежать?
Темные улочки были местами пустынными, даже приятными в такой час. Но местами и переполненными, оживленными, и пугающими. Молодые люди толпились у дверей клубов и баров. Курили, болтали, громко смеялись.
Новые стальные фонарные столбы сменились резными и чугунными… Они загорались по очереди. Я делала шаг, а они освещали мне следующий.
До дома 325 я добралась уже ближе к ночи. Джинсы запылились снизу. Волосы, невнятными сосульками упали на спину, когда я стянула резинку.
Сосед вышел в коридор уже тогда, когда я захлопнула за собой дверь и закрылась на замок.
- Мириам… Ты в порядке?
Жалость, наверное, одно из самых мерзких чувств.
Давид постучал три раза.
- Иди к чёрту, Леманн… - Без эмоционально зашевелила я губами, падая на матрас прямо в одежде.
Глава 8.Первый гром
Впервые за долгое время я чувствовала себя хорошо. Несколько дней я то и делала, что спала, жадно глотала воду, запивая лекарства, и рисовала. Чаще всего я просыпалась только к ночи, включала старую настольную лампу и направляя желтый свет на холст, принималась за работу.
Сегодняшний день не стал исключением. Изольда приходила, стояла в коридоре, изредка переругиваясь с Давидом, и уходила. Пару раз постращала меня вызовом службы спасения, но племянник строго выпроваживал ее восвояси.
- Она же ничего не ест! – Возмущалась Изи в который раз.
- Ей сейчас нужна не еда, а покой.
- Зачем я вообще вас познакомила!
Эти перебранки вызывали у меня улыбку. Создавалось иллюзорное приятное ощущение, что я живу в семье.
Предвкушая сладкие сны, я свернулась калачиком на высоком и удобном матрасе, завернулась по уши в одеяло, пытаясь сохранить тепло в остывшей без отопления квартире, и закрыла глаза.
- Ты – мой племянник! Ты должен быть на моей стороне!
- Я на своей стороне.
- Она же еще ребенок! Она не справится сама!
- Мириам справится. – Казалось, что железную выдержку Леманна ничем нельзя пробить.
Таблетки мне помогали. Чем больше пилюль растворялось в моем желудке, тем меньше во мне оставалось злости. Весеннее обострение притуплялось неожиданно хорошим настроением, любовью ко всему миру, и красочными сновидениями.
Чем закончилась перебранка Давида с Изольдой, я не дослушала.
Молочные реки, сахарные берега, деревья, сплошь слепленные из зефира и хрустящего безе… По дорожке, вымощенной мятными пряниками, галопировал самый настоящий единорог. Маленькие человечки из желе, бежали вслед за единорогом, колебались из стороны в сторону, и щебетали на своем, незнакомом мне языке. Для этого утопичного мира я была непомерно большой, боялась раздавить ненароком одного из желейных человечков, поэтому тихонечко сидела на полянке, притянув к себе ноги, и смотрела по сторонам, глупо улыбаясь.
Ночью началась гроза, Поднялся ветер. Молнии разрезали небо, а потом загремел гром. Я не спешила просыпаться, хотя в моем сне на бирюзовое небо тоже набежали темно синие тучи, испуганно заржал единорог. Холмик подо мной пошатнулся, с хрустом, присущим печенью, отделился от суши, спустился в
