нарушения обещаний и манипуляций.
За несколько месяцев до визита ко мне Катерине понадобилась хирургическая операция на голосовых связках, где было обнаружено доброкачественное уплотнение. Она желала этой операции, но когда пробудилась в послеоперационной палате, пришла в ужас. Обслуживающему персоналу понадобилось несколько часов, чтобы успокоить ее. Оправившись, она разыскала доктора Эдварда Пула. Он был педиатром, с которым Катерина познакомилась, работая в этом госпитале. С первого же взгляда они почувствовали расположение друг к другу и стали хорошими друзьями. Катерина откровенно поговорила с Эдом, рассказав ему о своих страхах, об отношениях со Стюартом и о ее опасении, что она теряет контроль над своей жизнью. Он настоял на том, чтобы она записалась на прием ко мне и только ко мне, а не к кому-то из моих коллег. Эд позвонил мне и сообщил о Катерине, пояснив, что, на его взгляд, из всех отличных специалистов только я смогу по-настоящему понять ее. Однако я не дождался звонка от Катерины.
Прошло восемь недель. В своих напряженных буднях главы Отделения психиатрии я забыл о звонке Эда. А у Катерины ее страхи и фобии еще больше усилились. Доктор Фрэнк Акер, главный хирург, уже много лет знал Катерину, и они частенько перешучивались, когда он заходил в лабораторию, где она работала. Он заметил ее подавленное и напряженное состояние. Несколько раз он порывался поговорить с ней, но не решался. Однажды Фрэнк поехал с лекцией в один маленький госпиталь. По пути он увидел Катерину, направлявшуюся на машине домой, недалеко от госпиталя. Он импульсивно сделал ей знак притормозить на обочине. «Я хочу, чтобы вы сейчас же встретились с доктором Уайсом, — крикнул он через окно. — Безотлагательно!» Хотя хирурги часто действуют импульсивно, но Фрэнк и сам удивился собственной экспрессивности.
Приступы паники и беспокойства у Катерины становились все чаще и длительнее. По ночам ей постоянно снились два кошмара. В одном рушился мост, по которому она ехала. Ее машина падала в воду, и она, не успев выбраться, тонула. В другом кошмаре она оказывалась в совершенно темной комнате и, спотыкаясь и падая, безуспешно пыталась найти выход. В конце концов она пришла ко мне на прием.
Во время нашего первого сеанса с Катериной я и представить себе не мог, что моя жизнь вот-вот перевернется и что испуганная и растерянная женщина, сидевшая напротив меня, станет катализатором перемен, и я уже никогда не стану прежним.
ГЛАВА 2
Прошло восемнадцать месяцев интенсивной психотерапии, в течение которых Катерина приходила на прием раз или два в неделю. Она была хорошей пациенткой, разговорчивой, понятливой и очень сильно желала излечиться.
За это время мы исследовали ее чувства, мысли и мечты. Ее осознание повторяющихся стереотипов поведения дали ей понимание и прозрение. Она вспомнила намного больше важных деталей ее прошлого, таких, как отлучки отца, моряка торгового судна, и его внезапные вспышки ярости после того, как он слишком много выпивал. Ей стали гораздо более понятны ее бурные взаимоотношения со Стюартом, и она уже лучше контролировала проявления своего гнева. Я чувствовал, что у нее должны были произойти сдвиги к лучшему. У пациентов почти всегда наблюдаются улучшения, когда они вспоминают неприятные влияния своего прошлого, когда им удается распознать и исправить болезненные формы поведения и развить понимание и восприятие своих проблем с более отстраненных позиций. Но у Катерины улучшения не произошло.
Ее по-прежнему мучили приступы тревоги и паники. Кошмары повторялись, и она все так же боялась темноты, воды и замкнутого пространства. Сон оставался поверхностным и фрагментарным и не давал отдыха. У нее наблюдалось учащенное сердцебиение, но она продолжала отказываться от лекарств, боясь подавиться таблетками. У меня было такое ощущение, будто я дошел до стены и, что бы я ни делал, стена оставалась непреодолимой для нас обоих. Но, как это ни странно, решимости у меня только прибавилось. Так или иначе, но я собирался помочь Катерине.
Затем произошла странная вещь. Хотя она страшно боялась самолетов и вынужденно подкрепляла себя спиртным во время полетов, она все же вылетела вместе со Стюартом на медицинскую конференцию в Чикаго весной 1982 года. Находясь там, она уговорила его пойти на выставку искусства Египта в художественном музее, где они присоединились к группе экскурсантов.
Катерина всегда интересовалась артефактами и репродукциями реликвий той эпохи. Она никогда не изучала этот период истории, но каким- то образом многое казалось ей знакомым.
Когда гид начал описывать некоторые предметы, представленные на выставке, она вдруг начала поправлять его… и оказалась права! Гид удивился, да и Катерина была потрясена. Откуда она могла знать эти вещи? Почему она была убеждена, что она была права, — настолько, что решилась поправить гида при всех? Возможно, она что-то забыла из своего детства.
Во время ее следующего визита она рассказала мне об этом происшествии. Несколько месяцев назад я предложил Катерине попробовать гипноз, но она побоялась и отказалась. Но теперь, после странного опыта на выставке, она, хоть и неохотно, но согласилась.
Гипноз — великолепный метод, помогающий пациенту вспомнить давно забытые события. И в этом нет ничего мистического. Это всего лишь состояние сфокусированной концентрации. Подчиняясь указаниям обученного гипнотизера, тело пациента расслабляется, что способствует обострению памяти. Я вводил в состояние гипноза сотни пациентов и убедился в том, что он помогает уменьшить беспокойство, устранить фобии, избавиться от дурных привычек и припомнить загнанные вглубь воспоминания. Иногда мне удавалось вернуть пациента в его раннее детство, далее в двух-, трехлетний возраст, пробудив, таким образом, у него память о давно забытых травмах, которые разрушительно влияли на его жизнь. Я был уверен, что гипноз поможет Катерине.
Я велел Катерине лечь на кушетку, положив голову на маленькую подушку, и слегка прикрыть глаза. Сначала мы сосредоточились на ее дыхании. С каждым выдохом она высвобождала накопленное напряжение и тревогу и с каждым вдохом расслаблялась еще больше. Несколько минут спустя я попросил ее визуализировать, как ее мышцы расслабляются, начиная с мышц лица и челюсти, затем шеи и плеч, рук, спины и желудка, и, наконец, ног. Она чувствовала, как все ее тело размякло и отяжелело.
Затем я велел ей визуализировать яркий белый свет на макушке ее головы с внутренней стороны. Позже, когда этот свет медленно распространялся вниз по всему телу, каждая мышца, каждый нерв, каждый орган полностью расслабились, погрузив ее в состояние глубокого покоя. В конечном итоге, свет наполнил все ее тело, а так же окутал ее со всех сторон.
Я медленно считал от десяти
