— Обязательно, Ольга Дмитриевна, обязательно, — тут же согласился я. Ну, а чего не согласиться, я как раз этим и собираюсь заняться — образованием и совершенствованием. — А можно еще животрепещущий вопрос: жить-то я где буду?
— Поселять тебя особенно некуда, все расконсервированные с зимы домики уже заняты, так что поживешь пока тут, — мгновенно среагировала вожатая. — Второй ключ тоже спросишь у Анатолия… Ивановича, у меня с собой дубликата нет.
— И вот еще что, Саша. — Ольга Дмитриевна говорила задушевно. — У нас тут хороший лагерь — спокойный, тихий, дружный, много малышей. Чрезвычайные ситуации практически не случаются. Давай вместе постараемся, чтобы их не было и в будущем. Понимаешь? Хорошо?
«Практически не случаются, ага. А кто только что на своего Анатолия тут орал?»
— Конечно, понимаю, Ольга Дмитриевна, — энергично кивнул я. — Сделаю все, что в моих силах.
Вожатая снова надела панаму и хмыкнула.
— Иди уж… вершитель великих дел. Давай уже дуй в библиотеку за подписью, она отсюда ближе всего.
На пороге я остановился.
— У меня еще один вопрос, — светским тоном сказал я. — Не напомните случаем, который сейчас год? И день тоже, если можно.
«Извините, не подскажете, сколько сейчас градусов ниже нуля? — Идиот! — Спасибо».
Ольга Дмитриевна вроде бы даже и не удивилась. Только прищурилась.
— Зачем тебе? Потерял память, как в индийских фильмах? В этой… — она на секунду задумалась. -…в «Легенде о любви»?
— Понимаете, в чем дело, — проникновенно начал я. — Я серьезно изучаю философию, просто так, для собственного удовольствия. И вот именно в данный момент прорабатываю концепцию мысленного эксперимента. В частности, я представил, что являюсь путешественником во времени, случайно заброшенным в неизвестные пространственно-временные координаты. И теперь я пытаюсь, используя лишь логику и строго научный метод, определить место и время, в котором оказался.
— Поня-я-я-тно… — протянула Ольга Дмитриевна с непроницаемым лицом. — Ну, раз только логику и научный метод — тогда, получается, и моя помощь тебе не нужна! Свободен!
— Но ведь…
— Как отважные партизаны колониальной Африки!
И дверь захлопнулась за моей спиной. Да, неудача. Ничего, доберемся и до этого. «Чтобы не как в прошлый раз, ага».
***
Время тянулось неспешно. Очередной аргумент не в пользу «сонной гипотезы», во сне время как раз летит как экспресс, а заодно присутствует и «монтаж», когда сцены сменяются так быстро, что не успеваешь их осмыслить. Тут хочешь — не хочешь, а в очередной раз задумаешься — а сон ли это вообще? Может, меня погрузили в гипноз? Транс? Медицинскую кому? Господи, кома-то тут причем? Да и зачем, с какой целью?
Но поверить в этот пионерлагерь как в доподлинную реальность было, конечно, еще тяжелее.
— Доброе утро! — громыхнул я прямо на входе в библиотеку, скалясь в дебильной ухмылке. Сидящая за столом девушка в очках подняла голову и уставилась на меня со смесью раздражения и любопытства. — Имею желание записаться в ваш прекрасный клуб любителей книги!
Девушка вздохнула.
— Новенький небось? — сварливо поинтересовалась она. — И что вас всех именно ко мне несет, будто медом намазано?
— С детства питаю неизъяснимую любовь к книгам, мадам! — отрапортовал я, щелкнув каблуками. — Не могу прожить без них буквально ни дня, мадам! Осмелюсь заметить, мадам…
— О господи, — простонала девушка, — ну почему мне вечно достаются идиоты? Обходной тебе? Давай бумажку и проваливай!
Я отдал бумажку, раздражительная девчонка что-то черкнула на нем и подтолкнула обратно. Но я раздумал уходить.
— А есть у вас что-то из периодики? Газетные подшивки? «Наука и техника», «Химия и жизнь», «Ровесник»? Мы дома не выписываем, так хоть здесь ознакомлюсь.
Девушка (на столе была табличка, сообщающая, что ее зовут Женя) закатила глаза, что-то прорычала, но поднялась и удалилась куда-то. Надеюсь, с возвратом.
Сзади раздались легкие шаги — в библиотеку зашла незнакомая пока что фея с фиолетовыми волосами, завязанными в два смешных хвостика. Увидев незнакомого человека, она остановилась и ойкнула.
— Мадемуазель, прошу прощения, — сбиться в предыдущего настроя получилось не сразу. — Позвольте представиться, Алессандро де Шуази, граф де Этанмор, прибыл утренним дилижансом. Аншанте!
Девушка уставилась на меня совершенно безумными зелеными глазами, что-то пискнула, бочком-бочком протиснулась к столу и положила на нее какую-то книжку. После чего сбежала.
Да, не особенно я продвинулся в плане новых знакомств. А тем временем, заслышав голоса и прочие звуки, вернулась мрачная как туча девушка Женя. Вернулась не сама, а с кипой пыльных журналов.
«А журнальчики-то старые совсем, не новьё. Нет, это не Рио-де-Жанейро».
— Вот, — пыхтя как бегемот, сообщила Женя. — Что нашла.
Ну-с, поглядим. Так, «Новый мир», «Дружба народов» и подшивка «Иностранной литературы». Все старенькое, все начала восьмидесятых.
— Почему только антиквариат? — поинтересовался я нахально. — Самое новое — восемьдесят третьего года.
— Ну, прошлогоднее, — мрачно пояснила Женя. — За этот год не приехали пока.
Ага. Путем несложных вычислений получаем 1984 год в качестве текущего. Неплохо, неплохо. Обозрев в последний раз библиотеку и приметив самодельный бумажный кармашек с надписью ИЮЛЬ и листочком «23», я совсем обрадовался, вежливо поблагодарил, подхватил обходной и молодцевато удалился.
Кажется, Женя осталась не очень рада этому факту. Я пришел к этому выводу потому, что она что-то закричала мне в спину и даже попыталась остановить. Но некстати закрывшаяся дверь библиотеки лишила ее этой возможности.
Дальше — медпункт. Медсестра — мда, роковая женщина. И что она здесь работает? Ее такую… красивую везде с руками и ногами оторвут. Да и зачем она кому-то без рук и ног? Хм, что-то меня не туда понесло. Виола — это ее зовут так — поинтересовалась, нет ли жалоб, и не страдаю ли от хронических болезней. Сказал, что не страдаю, за исключением хронического недосыпа. Виола развеселилась, сказала, что меньше по ночам не пойми где лазить надо, и отправила вон.
Чего это она? Я вроде и не лазил нигде. Хотя это мысль. Тем более, что оговорочки, оговорочки… Ладно, сову эту мы разъясним. А хотя бы даже и совенка. Но — потом.
***
После медпункта я решил сделать перерыв. На обед, благо время как раз позволяло. Кормили, кстати, отменно, хотя повариха сперва отказывалась обслуживать человека не в форме и без галстука. Но потом, увидев обходной и проникнувшись историей про третий день не евшего паренька из голодающей в кольце враждебных капиталистических держав Венгрии (это я), подобрела и налила целых две порции борща.
Вообще-то Ружичка — это чешское имя, а не венгерское, но знать ей об этом было необязательно.
Осторожно маневрируя заполненным вкусностями подносом, я только-только приблизился к свободному столику, как вдруг…
— Хоп! Шлагбаум!
Подставленная нога сделала свое дело — я споткнулся, и, спасая хотя бы борщ, изо всех сил грохнул подносом по столу. Борщ уцелел, а вот компот удачно смешался с картофельным пюре и рыбной котлетой, образовав что-то похожее на традиционное японское блюдо «карэ райсу».
Диверсию устроила рыжая девчонка в задранной форменной рубашке, края которой были завязаны на загорелом животе узелком. Нахальные карие глаза задорно поблескивали. Я с трудом восстановил равновесие и опустился на скамейку рядом, выпрямив спину и устремив пустой взгляд вдаль.
