моему удивлению, Ирина вспыхнула, но, напоровшись на тяжелый взгляд Артура, ничего мне не сказала вслух. Зато продолжила я:
— Ты с Ирой… — замолчала, задумавшись.
Спрашивать, спит ли с ней Артур, смысла нет, и так всё понятно.
— Ты с Ирой планируешь провести остаток своей жизни или ей уготована роль любовницы, а мне — жены, которая смирится с рогами и твоей кабельной сущностью? — требую требовательно.
Супруг, к моему удивлению, не стал отпираться. Не стал юлить, извиняться, жалеть. Он просто сказал:
— У меня серьезные намерения по отношению к Ире. Я сегодня сделал ей предложение.
Это какой-то бред. Кошмар, посланный самим демоном, который никак не хочет закончиться. Может, я попала в аварию, когда возвращалась с работы, и это и есть тот самый ад, куда, по мнению верующих и церквей, попадает грешник?
— Насколько мне известно, многоженство в нашей стране запрещено законом. Или мы переезжаем в Эмираты, где тебе, как ты давно мечтал, всё же выдадут гражданство? Поэтому ты решил завести, как у них принято, ещё одну жену? А гарем с наложницами будет? Но всё же делать предложение другой женщине при живой жене — это некрасиво.
Всё же у меня в голове никак не хочет складываться происходящее. Пять дней назад была обычная семья, со своими хлопотами и проблемами, а сегодня семья смешалась с помоями. Любимый мужчина превратился в циничного монстра, а любимая дочка застала любимого отца целующимся с другой тётей.
Где же я провинилась, что меня так сильно наказала жизнь? Что я сделала не так? Когда? Ведь всё делала для мужа и дочери, помогала всегда людям и животным, никого не бросала в беде. Душа, сердце на распашку. Почему теперь это казалось таким жалким и никчемным? Никому не нужным, кроме дочери.
У меня не было ответа на эти вопросы.
— Жена у меня будет одна. Это не ты, Алла, с тобой я развожусь.
Слова супруга были для меня подобны настоящему удару прямо в солнечное сплетение. По щекам покатились слёзы. Дышать стало невыносимо больно.
— О-о-о, — простонала довольная Ира, — сейчас Аллочка устроит нам истерику. Она явно не согласна с твоим решением, милый.
Так, Алла, не вздумай тут реветь. Держись. Как угодно!
Я закусила щеку изнутри, пытаясь физической болью перебить душевную и действительно не расплакаться перед двумя предателями.
— Вы оба вообще не охренели? Я что-то не припомню, что делала из своей квартиры бордель?! Или у вас денег не хватает на отель? — спрашиваю, перекладывая сковородку в другую руку.
Артур, следящий за моими действиями, быстро натягивает на себя трусы и даже несколько шагов назад от меня делает. Неужели думает, что так я его точно не достану?
Милый, ты о-о-очень ошибаешься!
— Я тебе изменяю, потому что ты стала скучной в сексе! После рождения Поли у нас секс только на кровати. А я хочу, чтобы был в ванной, на кухне и вообще везде, где только можно. И разнообразия хочу, а не приевшиеся уже позы и действия! А ещё с тобой скучно, не о чем разговаривать, в отличие от Иры, — неожиданно заявляет Артур, и от услышанного сковородку роняю на пол.
Сердце разрывается на куски от боли, а на глаза вновь наворачиваются слёзы, которые я торопливо вытираю. Эта парочка уродов не достойна видеть мои слёзы.
Двенадцать лет, как знакомы, одиннадцать лет брака и красавица дочка десяти лет… Неужели я всё это время зря тратила своё время и годы на этого мужчину? В итоге я могу быть ему благодарна только за дочку Полинку?!
— Ты меня сейчас серьёзно хочешь сделать виноватой в своих похождениях? — ты не на ту сейчас рот открыл, Артур! — говорю, хватая со столешницы яблоко и кидая его в своего муженька.
Изменщик пытается увернуться, но его это не спасает, яблоко попадает ему прямиком в глаз. Чему я сейчас очень радуюсь. Хватаю следующее, повторяю свои действия — снова попадание. Решаю больше не портить продукты на кусок говна, который этого недостоин. Поэтому хватаюсь за нож.
— Стой! — испуганно кричит Артур, потирая пострадавший глаз. — Ты что, окончательно чокнулась? Ты можешь меня убить.
— Кажется, это ты первый с ума сошёл. Как ты мог мне изменить с моей подругой?! И как ты мог допустить, чтобы наша дочь это увидела?!
— Полина видела нас? Когда? — восклицает Артур с удивлением.
Я сжимаю нож в руке, еле сдерживаясь, чтобы действительно его не запустить в изменщика.
— Так даже лучше, — подумав немного, заявляет он.
— Что ты сказал? — переспрашиваю.
— Я всё равно, как уже озвучил, планировал с тобой развестись, — как чудовищно это звучит из уст мужчины, с которым я прожила двенадцать лет вместе. Как же это больно.
Ох, как было бы классно, будь в жизни такая кнопка, на которую нажал и стёр из своей жизни всё, что связано с предателями. И дальше легко строишь свою новую жизнь с другим, не вспоминая того, кто разбил тебе сердце и растоптал душу. А так из сердца вырывать приходится… С болью, с разочарованием, с воплями.
И как потом после такого жизненного опыта у тебя должно появиться желание довериться после всего другому мужчине? И не просто довериться и не думать постоянно о том, что новый мужчина в моей и дочери жизни кажется таким же, как бывший муж, а может, даже и хуже?
— Да? И когда же? Когда у нас внуки появятся? Или когда мои рога будут доставать до неба? Или сколько времени ты ещё планировал скрывать от меня, что трахаешь мою подругу? — мне почти удаётся усмехнуться, несмотря сейчас на сильную душевную боль.
— Алла, — неожиданно ко мне вновь обращается моя уже бывшая подружка.
— А ты вообще молчи, — предупреждаю её, направив на неё нож. — Иначе я не ручаюсь за себя.
— Я не могу больше молчать! — восклицает она дерзко, но прячется при этом трусливо за Артуром.
— Да неужели? Оказывается, у меня сковородка чудодейственная. Всем рты открывает и мозг проясняет? Может, вас ею всё-таки приложить, чтобы к вам окончательное просветление пришло? Может, мне повезет, и вы Бога увидите.
— Алла, прекрати нести бред! — восклицает Артур. — Я подаю на развод.
— Какой благодетель! Но не думай, что после всего этого я отдам тебе дочь! За неё я буду бороться до
