Молчит, щурится и тихо говорит:
— Синяки покажи.
Я под пристальным взглядом кутаюсь в кардиган.
— Мама, — голос у Яны становится напряженным и недовольным, — твои истерики ничем не помогут. Ты понимаешь, что ваш развод — это очень серьезно.
Чую, что ждать от меня той гневной и ярой поддержки от дочери не стоит. Не будет от нее разоблачающих роликов об отце-негодяе, о его новой шлюхе, потому что… это невыгодно для ее коммерческого аккаунта.
Она сейчас думает, как правильно рассказать подписчикам о том, что ее идеальные любящие родители разводятся. Она хочет по максимуму сохранить лояльную аудиторию, которая все же пришла смотреть на идеальную картинку жизни, а не реальность с разводами.
Людям нужна сказка.
— Иди поговори с ним, мам, — Яна продолжает не мигая смотреть на меня. — Вы же взрослые люди, в самом деле, и ты же сама понимаешь, что сейчас многое от тебя зависит.
Ох, как я любила вещать другим курицам, что в семейной жизни многое зависит от женщины, но жизнь схватила меня за шкирку и макнули в дерьмо, как тупого котенка.
Давай покажи, как многое сейчас от тебя зависит.
— Мам, ты же орать сразу начала, да? — Яна кривит губы.
Я растерянно моргаю.
— Тебе показать это видео?
Я сую ей под нос смартфон, который она выхватывает из моей руки. Несколько раз касается экрана, и откладывает телефон:
— Я удалила это видео.
— Что ты сделала?
— Мам, включи мозги, — бессовестно игнорирует мой вопрос. — Ты прекрасно знаешь, что папа не любит всех этих бабских истерик. Не в вашем возрасте разводится! — повышает голос и встает с моей кровати. — И есть информация, кто она? И кто снял это видео?
Не дождавшись от меня ответа, она отмахивается и шагает к двери:
— Пойду с отцом поговорю. Ты сейчас вообще не соображаешь.
— Тебе все равно, что отец твоей матери изменил?
Яна оглядывается у двери:
— Нет! Мне не все равно! — повышает она голос до поучительного крика. — Но я совершенно не удивлена такому развитию событий! И я бы на твоем месте вместо того, чтобы сопли жевать, взяла бы себя в руки и решила бы этот вопрос!
Передо мной вроде стоит молодая женщина, молодая мать двух маленьких детей, молодая жена, а в ее голосе нет сочувствия, только злость и разочарование.
— Ты же у нас всегда выступала за то, чтобы женщина стремилась сохранять брак и идти на встречу к мужчине, — она пытает передразнить мой интонации на моих “женских лекциях о житейской мудрости”. Рявкает, — самое время для практики! Что? Самое время побыть мудрой женой и выяснить, почему твой муж решил наскочить на другую женщину? Может, не так вдохновляла? Или, может быть, в постели ленилась, а?
Тяжело дышать.
Лицо до сих пор горит от ворса полотенца, которым Марк мне вытирал лицо.
— Что ты смотришь на меня? Ты подумала о моих репутационных рисках, о своих? Кто теперь пойдет слушать тупую разведенку, которая не смогла мужа у своей юбки удержать?! Да тебя обсмеют!
По рукам от плеч до кистей прокатывается волна жара, а после мороза. От мурашек приподнимаются волосы, и в горле пересыхает.
— Я к отцу, — бросает мне Яна и торопливо выходит из спальни.
Я кидаю тоскливый взгляд на раскрытый чемодан и разбросанные вещи. У кровати валяется шифоновое голубое платье от Оскара де ла Рента. Я в нем неделю назад на “читательском полднике” моего женского клуба устроила для моих девочек встречу с семейным психологом, который презентовал новую книгу о кризисе возрастных пар.
Теперь понятно, почему Марк с такой усмешкой оплатил этого психолога и сказал:
— Опять тупое и пустое словоблудие. Господи, Оль, какой ерундой ты маешься.
Он у меня всегда был ворчуном.
— Проклятье, — прижимает кулаки ко лбу, а затем резко встаю.
Я не позволю Марку и дочери за моей спиной обсуждать то, какая я истеричка и как я себя неправильно веду.
Меня обманули!
Меня предали!
Меня втоптали в грязь!
Меня унизили!
Со мной так нельзя. Вылетаю в коридор и почти на грани аффекта иду в сторону кабинета Марка.
— Вот урод…
— Мам, — слышу голос Димы за спиной, — тебе же папа сказал, чтобы без скандала…
— Пошел в свою комнату, — в ярости оглядываюсь. — Я сама решу, когда скандалить, а когда нет!
— Да пошла ты, — огрызается и хлопает дверь.
Глава 4. Ты умная женщина?
— Пап, я…
— Если ты начнешь мне тут морали читать, доча, то вылетишь пулей, — зло и низко отвечает Марк нашей дочери. — Я уж как-нибудь без сопливых со своей женой разберусь.
— И с любовницей? — спрашивает Яна. — Пап, я не орать приехала. Уж кто-то, а я давно знаю, что с тобой ни о чем не договоришься, если орешь.
Я в молчании Марка аж осязаю его самодовольство и одобрение. Яна у него всегда была любимицей.
Она никогда не капризничала при нем. Даже в два года.
Она всегда к нему ластилась, строила ему умилительные глазки и если что-то очень хотела, то просила шепотом, а после обнимала его за шею и целовала в щеку.
Ну, у какого отца к такой маленькой хитрой подлизе сердце выдержит?
— Пап, не надо вот так все рубить, — тихо говорит Яна.
— Ты все-таки читаешь мне морали, — голос Марка вновь становится строгим и злым. — Я не хочу говорить своим подписчикам, что мои мама и папа разводятся, — голос Яны вздрагивает жалобной обидой, в которую верю даже я.
— А я был против того, чтобы ты постоянно крутилась и вертелась вокруг нас с камерой, — безапелляционно заявляет Марк, — но эта черта у тебя от твоей показушной матери.
Я стою у двери и смотрю на пальцы своих ног. Пытаюсь успокоиться, но как-то слабо получается.
Вот кто я для него, показушница?
Я моментально вскипаю.
— Да я любила показывать другим нашу семью! — врываюсь в кабинет. — Потому что хотела, чтобы мир увидел нашу любовь! И чтобы все стремились к таким отношениям! Чтобы… не разменивали свою жизнь…
— Вот я и не хочу больше разменивать
