— Так мне сказали в больнице, — сухо ответила мама, и я заметила, что ей пришлось оторвать взгляд от Зейна, чтобы обратиться к спросившему ее мужчине.
От этого взгляда у меня что-то сжалось в животе.
— Да ты прикалываешься! Не может быть, что тебе столько лет, чтобы иметь такую взрослую дочь, — возразил он.
Ничего необычного, люди часто удивлялись, узнавая, что мама приходится мне мамой, а не старшей сестрой. Она родила меня молодой, очень молодой, и едва выглядела достаточно взрослой, чтобы иметь ребенка, не говоря уже о шестнадцатилетнем подростке, как я. По сути, мы очень походили друг на друга. У обеих вьющиеся светлые волосы, хотя я носила свои длиннее и не так сильно их укрощала, как мама. Обе светлокожие и миниатюрные, но мой нос украшала россыпь веснушек, чего у мамы не было.
Веснушки.
От этой мысли мой желудок перевернулся, и мой взгляд остановился на Киллиане. Он пристально смотрел на меня, будто делал так все время.
— Скажи это врачам, которые вырезали ее из меня шестнадцать лет назад. Хотелось бы думать, что я не зря перенесла серьезную операцию, — ответила мама в своей — и моей — фирменной саркастической манере.
Я удивилась раздавшемуся смеху пугающих байкеров над мамиными словами. Не то чтобы мама не была смешной, напротив, но эти мужчины выглядели серьезными — горячими, но серьезными. Приятно видеть, что они не лишены чувства юмора; это делало их менее пугающими.
— Представлю вас официально. Это плод чрева моего, иначе известная как Лекси. — Мама указала на меня, будто вручала призового быка.
Я тепло улыбнулась всем и слегка помахала рукой.
— Привет, — поздоровалась я, по какой-то неизвестной причине чувствуя себя с ними комфортно. Я была дружелюбной, но не всегда сходилась с людьми сразу. Все эти мужчины, хотите верьте, хотите нет, вызывали во мне непринужденность.
Ну, почти все. Я чувствовала на себе взгляд Киллиана. С ним мне определенно было не по себе.
— Я — Кейд, — ответил высокий брюнет, слегка угрожающего вида, переводя внимание то на маму, то на меня. Его взгляд казался одновременно суровым и нежным. Телосложение у него было не таким массивным, как у Зейна, но все же крупным. И, как и у всех остальных, за исключением Киллиана, его тело покрывали разнообразные татуировки.
Блондин, немного худее, но тоже крупный, и с потрясающим мужским пучком на голове, тепло ухмыльнулся.
— А я — Брок, рад познакомиться с вами обеими. — Он направил свою ухмылку на Зейна, но это выглядело скорее поддразниванием. — С Зейном вы, видимо, уже знакомы.
Он подчеркнул имя Зейна. Я предположила, что причина этого заключается в том, что он впервые представился как «Булл», когда менял нам колесо. Я отказалась верить, что это его настоящее имя, и он отрывисто объяснил, что это его «дорожное имя». Зейн — его настоящее. Мне оно понравилось гораздо больше, и подходило ему как нельзя лучше.
— Да, Зейн на днях спас наши шкуры, когда у нас спустило шину, — объяснила я, поскольку мама в присутствии Зейна, казалось, проглотила язык. — Мама не умеет менять колеса, — добавила я, немного подзадоривая ее.
Мое заявление попало в цель, и ее взгляд остановился на мне.
— Я могу поменять колесо, — почти прошипела она в мой адрес.
Я ухмыльнулась ей.
— Нет, мама, отсюда и твое предложение позвонить в «помощь на дороге», — поддразнила я.
Она прищурилась на меня.
— В то утро я еще не выпила ни капли кофеина, куколка, — выдавила она с натянутой улыбкой. — Я едва контролировала мелкую моторику, что уж говорить о смене колеса. Несомненно, если бы представился еще один подобный случай, и я была бы должным образом накачана кофеином, то без проблем сменила бы колесо, — заявила она не только мне, но и мужчинам.
— Несомненно.
Мой тон, возможно, был дразнящим, но эта мысль меня немного огорчила. Я поняла, что не хочу, чтобы маме приходилось одной справляться с подобными вещами. Она заслуживала партнера, который помогал бы ей не только в замене колес. Больше всего на свете я желала маме счастья, тем более что через два года меня ждало поступление в колледж. Я не хотела оставлять ее одну.
— Фото с маллет, — предупреждающе прошипела она уголком губ.
Это был ее способ отговорить меня от чего угодно: угроза выложить в Интернет на всеобщее обозрение мою детскую фотографию с прической маллет. Ужасное фото.
Она перевела внимание от меня к мужчинам, наблюдавшим за нашим разговором.
— Итак, вернемся к хорошей части. Ты упомянул, что мы все еще можем успеть на наш фильм, несмотря на ужасный диагноз Бетти, — обратилась она к мужчине в комбинезоне.
Я и не догадывалась, что у нашей машины ужасный диагноз. Опять же, звуки, которые она издавала, были не совсем нормальными. Меня не особо расстроил такой поворот событий. Наши с Киллианом глаза снова встретились. Нет, совсем не расстроил.
— Бетти? — повторил Брок, заставляя меня отвести взгляд от Киллиана.
— Бетти — наша машинка, — снова ответила я за маму.
— Вы дали имя своей машине? — недоверчиво спросил он, глядя на маму.
— Имя ей дала не я, а Лекси. В десять лет она решила, что такой машине нужно имя, — быстро сказала мама с ноткой смущения в голосе.
Странно. Мама никогда не смущалась, даже в тот раз на родительском собрании, когда пролила кофе на свою белую блузку, отчего та стала прозрачной. Она посмеялась над этим и воскликнула: «Я отвалила за этот бюстгальтер кучу денег, по крайней мере, его хоть кто-то увидит».
— Технически имя ей дала не я, — поправила я, прислоняясь к машине. — Я всего лишь затронула концепцию имени для автомобиля. Это ты окрестила ее Бетти.
Возможно, я несколько зло обошлась с моей горячо любимой мамочкой, но было довольно забавно видеть ее взволнованной, а также поучительно. Да, эти мужчины были довольно привлекательными и слегка устрашающими в своих байкерских жилетах, но маму было нелегко запугать. У меня возникло странное ощущение, что это заслуга Зейна. Я вынашивала эту крошечную мысль и идею о том, что Зейн улыбается одной из маминых шуток.
— Только потому, что все тобой придуманные имена были совершенно нелепы и не подходили к характеру машины, — парировала мама, обретая дар речи.
— У машины есть характер? — спросил Брок, чуть не поперхнувшись от смеха.
Мама указала на машину, о которой шла речь.
— Конкретно у этого автомобиля есть. У некоторых, очевидно, нет. Например, у «Тойоты Королла» или «Вольво» любой модели. А вот у вишневого «Фольксваген-жука»…
Больше она ничего не добавила; ей и не требовалось, подумала я. Бетти говорила сама за себя, хотя это было мнение шестнадцатилетней девушки; у горячих байкеров могли быть другие мысли на этот счет.
— Так, мы снова отклоняемся от темы, — сказала мама, пристально глядя на меня. — С такой скоростью просмотра трейлеров мы лишились, поэтому нам нужно вернуться в правильное русло разговора.
Я бы с радостью лишилась нашего столь любимого просмотра трейлеров, чтобы наблюдать за мамой в таком состоянии, время от времени украдкой поглядывать на Киллиана и постоянно испытывать на себе его взгляд.
Кейд покачал головой.
— Предполагаю, что с вами двумя нет такого понятия, как оставаться в правильном русле разговора, — сделал он верный вывод. Мы с мамой имели склонность отклоняться от темы, когда у нас было настроение. Это составляло часть нашего очарования.
К счастью, мужчины, похоже, сочли это забавным, тепло завершили разговор и даже дали нам на время машину взаймы. Поскольку она еще не совсем была готова, мы не могли поехать на ней в кино. К счастью, улыбчивый лысый парень в комбинезоне предложил не только подвезти нас, но и сходить с нами на фильм. Даже для такой неопытной в подобных вещах девушки, как я, было очевидно, что он интересуется моей мамой.
Должно быть, это стало очевидно и для кое-кого с гораздо большим опытом, поскольку от предложения Лаки лицо Зейна приобрело рассерженное выражение.
