– Гладко идет, – заметила она, оглядываясь по сторонам.
Мартинс обнаружила самые обычные бронированные кабели и разнообразные индикаторы; экраны, расположенные подковой, окружали кресла. Экраны обеспечивали круговой обзор; один из них, настроенный на пятикратное увеличение, показывал возглавляющие колонну УНВ. Сержант Дженкинс сидел, облокотившись на гранатомет, его баклажанного цвета кожа была слегка припорошена красноватой пылью, шлем поворачивался по сторонам. На лицевом щитке пыли не было, так как электростатический заряд отталкивал практически любые мелкие частицы.
– Магнитно-левитационная подвеска, – пояснил Винателли. – Между осями катков и корпусом нет непосредственного контакта. Компьютер использует сонар, чтобы оценить поверхность дороги впереди, и автоматически компенсирует все неровности. Есть и запасная гидропневматическая система.
Он прикоснулся к панели управления, и на экран выпрыгнули цветные точки.
– Вот почему нам не нужна башня, – продолжил он. – Поворачиваются орудия, а не стрелок – сенсоры и компьютеры распознают и оценивают все угрозы, а затем выводят их на экран.
– Но как в них потом целиться? – поинтересовалась Мартинс. – Ведь это чертовски неудобно – пытаться выбрать одну из пятнадцати точек, которые еще и палят в ответ.
– А я этого и не делаю, не в большей степени, чем управляю этой крошкой, – объяснил Винателли.
Только теперь она заметила, что его руки не лежат на приборах управления. Инстинктивная тревога улетучилась через секунду, как только подключился мозг.
– Так эта штука и рулит сама? – переспросила она.
– Да, мэм, – ответил он. – Не так ли, Марки?
– Да, малыш Винни, – раздался голос. Он оказался женским, нежным и одновременно знойным.
Мартинс вопросительно поглядела на юношу. Тот развел руками:
– Ну, мне вроде как нравится этот голос. Я провожу тут немало времени, знаете ли. – Он махнул рукой в сторону приборов. – Это лучший в мире ИИ. Я только что получил новые программы, и они намного лучше старых. Распознавание голоса и управление задачами. Мне надо только сказать, в кого стрелять, а кого любить.
– Надеюсь, капрал, вы сказали ему любить меня, – без выражения проговорила она.
– Э-э, Марки, зарегистрируй лейтенанта Бетани Мартинс, личный номер… – Идентификация заняла всего несколько секунд. – Лейтенант Мартинс старший офицер в этом отряде. Запись и идентификация.
Глаза Мартинс коснулась короткая вспышка света – снимок сетчатки. Запись ее голоса, отпечатков пальцев и ЭКГ у машины уже имелись.
– Принято, Винни. Привет, лейтенант Мартинс. Я рада быть под вашим командованием на этом задании. Каковы параметры миссии?
– Вернуться домой! – отрезала Мартинс. Говорящие машины всегда заставляли ее нервничать.
– Слушаюсь, лейтенант Мартинс. Я помогу вам вернуться домой.
Винателли заметил, как она напряглась, и, судя по его тону, такая реакция ему была не впервой.
– Это просто хороший ИИ, Эль-Ти, – сказал он успокаивающе. – Экспертное программирование с параллельно-вычислительными способностями к обучению. Она вовсе не живая, а только имитирует жизнь.
– Ты больше не любишь меня, Винни? – раздался голос машины. В нежном грудном голосе послышались жалобные нотки.
Винателли снова покраснел, на этот раз до самых корней волос:
– Это программировал я сам, мэм. Вы ведь знаете, мне приходится…
– Проводить здесь много времени в одиночестве, – закончила за него Мартинс.
– Эй, Эль-Ти, – голосом, полным фальшивой жизнерадостности, сказал юный унтер, – колы не желаете?
– У тебя здесь и кола есть?
Он развернулся вместе с креслом, поднял защитную раму и открыл настенную панель.
– Ага, есть обычная, классическая, диетическая, пепси и лайт. Может, сандвич с ветчиной?
"Фан – мать ее так – тастика!" – подумала Мартинс. Она снова поглядела на экран перед собой. Дженкинс отхлебнул из своей фляжки и сплюнул окрашенную пылью воду за борт УНВ. В привязанных к задней раме корзинах вяло трепыхались цыплята. Ей внезапно стало тошно среди всех этих экранов, кондиционеров и свежих сандвичей. Наверняка на одном из этих экранов можно и порно смотреть. – Да будь я проклята, если понимаю, что у этой штуки общего с войной".
– Я сваливаю из этой жестянки, – решила она. – Открыть связь. – В шлеме щелкнуло. – Дженкинс, я перебираюсь к вам.
Выбираясь из люка, она услышала за спиной треск открываемой банки и шипение колы.
– Ну и на что это похоже? – поинтересовался здоровенный унтер. На нее он даже не посмотрел; они приближались к мосту Ремо, и все трое солдат в кузове УНВ держали ухо востро. Не только водитель, но и все остальные.
– Это долбаный круизный лайнер, только эконом-класса, потому что нет плавательного бассейна.
– Мамочка родная! – отозвался Дженкинс. Со своего места в задней части кузова он прекрасно видел следующие за ними сто пятьдесят тонн. Даже при том, что Боло делал не больше тридцати миль в час, они все чувствовали, как под ними трясется земля. – Странно, что следы у него совсем не глубокие.
– Площадь гусениц слишком большая, – объяснила Мартинс. – Давление на землю не больше, чем от твоего сапога. Но прокляни меня Господь, если я знаю, на кой хрен он нам сдался. Его не назовешь подходящим оборудованием для джунглей и 40-градусных горных склонов.
– Эй, Эль-Ти, я тоже не очень-то для этого подхожу, – крикнул от своего пулемета Риверез.
– Заткнись, Ананас! – отрезала она. Эту кличку стрелок заработал за лицо, испещренное угревыми шрамами.
– Черт возьми, а мы ведь запросто можем снять с него кондиционеры и видео, – сказал Дженкинс. – И все эти рождественские огни. Выкопать бассейн. Может, даже соорудить сауну.
– Забудь, Топе! – отрезала Мартинс. Дорога здесь шла под уклон, спускаясь в одно из крутых ущелий, прорезавших поверхность плато. На его дне текла небольшая речка, через которую почти век назад был перекинут железобетонный мост. Воздух стал еще более влажным, но, когда они оказались под пологом нескольких невесть как уцелевших больших деревьев, жара чуть-чуть отступила. В Сан-Габриэле осталось очень мало участков приречных джунглей, так как почти везде их вырубали ради красного дерева и тропического кедра, а землю возделывали до тех пор, пока плодородный слой почвы не смывался в реки. После того как крестьяне бросали свои участки кофе и марихуаны, склоны ущелий занимал очень густой и низкий кустарник. Лишь самые новые участки давали обильный урожай, и только это позволяло здесь жить.
– Вот дерьмо! – внезапно выругалась Мартинс и включила связь. – Стоп. Конвой стоп. Halto.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
