Как ни парадоксально, но моджахеды, имеющие боевой опыт, страдали меньше всего. Основные потери несли мирные жители. Хотя, на этой войне было очень трудно отличить одних от других. Пастух, мирно пасущий в дневное время отару овец, ночью превращался в моджахеда-головореза…
Моджахедами становились по разным причинам. Одни брали в руки оружие и мстили госвласти и «шурави» за убитых родственников, за потерянное имущество, нажитое годами. Другие, попадая в сложную житейскую ситуацию, шли в банду «на заработки». Денег от продажи украденного, или захваченного в бою автомата Калашникова, вполне хватало для выплаты «калыма» за очередную жену, или оплаты старых долгов.
Публика в бандах подбиралась разношерстная, от обиженных и оскорбленных честолюбцев, до махровых уголовников.
В главарях банд зачастую ходили бывшие военные, землевладельцы, учителя (муалемы), религиозные деятели (муллы), а также авторитетные люди, выдвигаемые на этот пост старейшинами племен (Джиргой).
Практика афганской войны показала, что особую жестокость по отношению к противнику, чаще всего проявляли банды укомплектованные малограмотными пастухами и декханами. Оторванные войной от земли, лишенные последнего куска хлеба, они воспринимали противника как причину всех своих житейских невзгод. Им нечего было терять, поскольку, их дома были разрушены, а близкие родственники зачастую убиты. Их руки, отвыкшие от созидательного труда, умели только убивать. Примитивная психология рядовых моджахедов легко поддавалась влиянию со стороны наиболее грамотных главарей. Ну а если главарем банды был мулла, жестокость обретала идейную подоплеку джихада.
Среди главарей попадались откровенные садисты, которым война приносила моральное наслаждение. Таковых было не особенно много, но проблемы они создавали весьма серьезные.
В Кандагарской провинции наверно только бессловесные ишаки не знали полевого командира Муллу Маланга. При упоминании имени этого головореза, у людей от ужаса стыла кровь в жилах. Его ненавидели не только шурави, но и сами афганцы.
Двадцатидевятилетний низкорослый мужичонка, каковых у нас на Руси издревле обзывали «метр с кепкой», держал в страхе всю округу. О его похождениях и садистских наклонностях ходили легенды, которые, тем не менее, имели под собой весьма конкретные обоснования. Мулла Маланг разъезжал на скоростной «Тойоте», способной перевозить до полутора десятка моджахедов. В кузове грузовичка постоянно лежала широкая доска, с которой Маланг никогда не расставался. Её он использовал в качестве своеобразного жертвенника, на котором казнил своих недругов. Попасть на эту доску мог любой, даже член банды, заподозренный в измене. Маланг разработал своеобразный ритуал, состоящий из целого букета изощренных пыток с постепенным расчленением человеческой плоти. Жертва умирала в страшных муках, которые трудно даже представить. За Малангом долго и упорно охотились афганские и советские спецслужбы. За его голову обещали хорошую награду. Но он был неуловим. В 1985 году агентам афганского МГБ удалось вычислить место дислокации его банды, и спецназовцы ГРУ провели дерзкую операцию по её уничтожению. В ходе жестокого боя банда была фактически уничтожена. Однако Малангу и двум его телохранителям удалось избежать возмездия.
Словно недобитая ядовитая змея он уполз в Пакистан зализывать свои раны. Три месяца спустя Маланг вновь объявился в провинции и с ещё большим остервенением продолжил борьбу с «неверными».
Много лет спустя, просматривая новости в Интернете, я случайно узнал, что за большие заслуги перед талибами Мулла Маланг был назначен губернатором в провинцию Газни, где в полной мере раскрыл свои «способности». Но, как говорится: «Сколько веревочке не виться…» То, чего не смогли сделать в свое время «шурави», за них доделали американские командос. Осенью 2002 года при проведении зачистки в Кандагаре Маланг был захвачен в плен. Его и несколько его вооруженных сподвижников задержали в одной из мечетей. При задержании духи оказали яростное сопротивление и были уничтожены. Раненого Муллу Маланга немного подлечили и отправили на военную базу Гуантанамо, что находится на Кубе, где он, возможно, проведет остаток своей жизни. Остается только надеяться на то, что так оно и будет…
Договорные банды
В середине 1985 года с моджахедами стали происходить странные метаморфозы. Поняв, что от видимого активного сопротивления особой экономической выгоды нет, и идя навстречу пожеланиям официальных властей, объявивших о проведении политики национального примирения, они пачками стали переходить на сторону государственной власти. В обиходе появился термин «договорные банды». В этом была определенная логика. Территории, контролируемые договорной бандой, более не обстреливались советскими и афганскими войсками.
Это было одним из основных условий при подписании договора о примирении.
Наиболее влиятельные полевые командиры назначались на различные руководящие посты в органы госвласти, а их подчиненные получали стабильную работу, которая ничем порой не отличалась от той, чем они занимались в банде. Грабежами и поборами они теперь промышляли вполне официально, находясь на всевозможных КПП и блокпостах, которые сами же устанавливали там, где хотели.
В 1985 году в Кандагарской провинции на сторону госвласти перешла крупная банда, насчитывающая более двух тысяч человек. Руководил этой бандой полевой командир Муслим Исмат. Длительное время банда безнаказанно грабила практически всех, кто передвигался по дороге ведущей из Кандагара в пакистанский город Кветту.
По данному поводу во всех советских газетах прошли рекламные публикации, а журнал «Огонек» на обложке одного из своих изданий даже опубликовал цветную фотографию Муслима Исмата.
Поскольку банда перешла под покровительство МГБ Афганистана, Исмату через пару месяцев присвоили генеральское звание.
«Исматовцы», одетые во всё черное, опоясанные пулеметными лентами, с гранатометами наперевес мотались на своих лихих «Семургах» и «Тойотах» по дорогам Кандагарской провинции, наводя ужас на соплеменников.
Стычки с подразделениями госвласти происходили у них едва ли не каждый день, но связываться с договорной бандой никто не хотел, потому как ничего хорошего ждать от этого не приходилось. Эдакие «афганские махновцы»…
Однажды на КПП, находящемся на восточном въезде в город, в каких-то трёхстах метров от Компайна, дежурная группа афганских военнослужащих остановила машину с «исматовцами» и предприняла попытку проверить их документы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
