помимо нашей четверки: Гая, Лияны, Сергея и меня – могли находиться только воины малой дружины, шаманы Фангура и, конечно, сам вождь всех племен. Остальные располагались в походном лагере за крепостной стеной. Но даже если бы вся орда имела доступ в строение, я бы и тогда не особо опасалась несанкционированного вторжения в нашу опочивальню. Дисциплина в вагрском войске поддерживалась на высоком уровне.
Лияну перенесли сюда на утро следующего дня, после ее злополучного ранения. До этого всю ночь мы оставались на верхней площадке башни.
Удар массивным ложем арбалета, спровоцированный так неудачно отлетевшей от ящера чешуйкой, сильно повредил Лияне внутренние органы грудной клетки. В тот момент я передала ей почти всю накопленную нишати в виде лечебной субстанции, но даже такое количество всего лишь едва удерживало мою подопечную на этом свете, не давая умереть. А еще нишати требовалась Сергею. Он должен был арбалетным болтом с мощным сгустком энергии на наконечнике поразить летающее чудовище. Только помощь всех шаманов орды, уже после уничтожения громадины, позволила получить достаточно ресурсов, чтобы из простого поддержания жизни Лияны начать восстановление ее повреждений.
Немногим позже, когда ослабли возмущения фона, вызванные значительным количеством смертей вагров и летучей рептилии, а мне удалось немного перекусить и отдохнуть, стало легче накапливать нишати. Я уже могла в одиночку заниматься лечением дивы, хотя от помощи шаманов отказываться не спешила.
Передавая лечебную субстанцию, я ощущала, насколько серьезные получены травмы. Складывалось впечатление, что этот вид нишати воздействует на энергетическую оболочку разумного – на ауру, биополе или нечто в этом роде – и через нее стимулирует процесс восстановления поврежденных органов. Эманации, исходящие при этом от пациентки, создавали связь в обратном направлении. Здесь уже вылечиваемый организм через свое биополе передавал информацию о себе.
Лияна получила столь тяжелые травмы, что любое перемещение тела в ту ночь добило бы ее окончательно. У меня бы не нашлось лишней нишати для компенсации дополнительных повреждений, непременно возникших бы в этом случае. Лишь когда эманации показали, что внутренние органы дивы начали укрепляться с помощью ударных целебных доз, я решила дать добро на перенос ее под крышу.
Все эти дни я никого в нашу опочивальню не пускала – ухаживала за своей подопечной самостоятельно. Думаю, Лияна бы не пожелала быть увиденной в таком скверном состоянии кем-либо из вагров или наших мужчин.
Фангур предлагал содействие со своей стороны. В переправившейся через Арагуйю орде присутствовали особы женского пола. Их задача в войске сводилась, главным образом, к приготовлению пищи. Женщины вагры лишь немногим уступали в росте своим мужчинам и выглядели чуть менее мощными. Еще черты лица отчасти выдавали в них принадлежность к слабому полу, хотя такое понятие в отношении массивных степных жительниц звучало довольно комично.
Мне все же пришлось отказаться от их помощи. Вагры считались неуклюжими от природы. Невозможно было даже помыслить, чтобы такое создание оказалось возле хрупкой беззащитной дивы.
Внешне Лияна даже в самые свои жуткие часы выглядела не так плохо, как можно было ожидать в ее ситуации. Бледное от потери крови лицо с вздернутым носом и точеным подбородком несколько заострилось, хотя дива и до ранения, мягко говоря, не страдала от лишнего веса. Немного потускнели ее густые белесые волосы, но они все также эффектно вились кудрями.
В повседневности Лияна, по-видимому, ничего особенного в своей внешности не находила. Со времени нашей встречи в этом мире она вела себя, нисколько не подчеркивая свое превосходство.
Гай на нее особого внимания не обращал – у чýдей свои критерии красоты. Хотя меня бы это и не задевало. А вот Сергей – другое дело. Не раз замечала, как он бросал восхищенные взгляды на диву. В эти моменты я ощущала себя серой мышкой, настолько серой, что хотелось забраться куда-нибудь в норку и не показывать оттуда свой носик. Нет, себя я уродиной не считала. Про участие в конкурсах красоты, конечно, тоже не задумывалась, но самой себе всегда казалась довольно симпатичной девчонкой. На фоне же Лияны… Ох… Ну что тут скажешь!..
Через четыре дня после ранения моя пациентка пришла в себя, но я погрузила ее в сон. Иначе ее бы мучили сильнейшие боли – процесс восстановления к тому времени все еще продолжался. Когда основные повреждения были устранены, выздоровление пошло с заметным ускорением, и через несколько дней Лияна уже могла вставать.
Десять дней мы прожили в относительном спокойствии, с тех пор как вагры изменили к нам свое отношение. Фангур даже распорядился полностью исключить контакты с нами представителей северного племени, к которому принадлежали печально известные сотни Лурцага.
Если же брать во внимание все дни до этих событий, над нами постоянно нависала угроза смерти: сначала степняки, затем летучий ящер. До сих пор жуть берет, когда вспоминаю, как это чешуйчатое чудовище нависало над нами в ущелье, а затем пыталось спалить нас на верхушке крепости.
Опасность сплотила нашу четверку. Зависть завистью, но к Лияне я относилась скорее как к сестре. Да и вся наша группа за время вынужденного путешествия в эти необитаемые земли мною стала восприниматься как семья. Пока Лияна была без сознания, все мои помыслы сводились к одному – как можно быстрее накапливать нишати для ее лечения. Лишь сейчас, когда все худшее с ней осталось позади, я смогла вздохнуть с облегчением.
– Не спорь, Лияна. Ты еще слаба, – сказала я в ответ на ее легкомысленное отношение к дополнительной дозе лечебной субстанции. – Тебе предстоит некоторое время просидеть за столом и, возможно, придется поддерживать разговоры. На все это потребуются силы.
Я постаралась придать своим словам строгости. С пациентами иногда следует проявлять настойчивость для их же блага.
– Я, пожалуй, останусь здесь, – мрачно произнесла она, осторожно поднимаясь со своего ложа. – Идите без меня.
– Лияна, – я с укоризной посмотрела на диву, – ты не можешь бесконечно игнорировать наших новых союзников.
Как только Лияна пришла в себя после ранения, я ей рассказала обо всем, что произошло с того злополучного момента. Уничтожение летучего ящера она восприняла чуть ли не с ликованием. Наконец-то она могла быть спокойна за поселения дивьего леса, но ее немало удивило, почему мы все остались живы в окружении орды. Изменение отношения к нам степных воинов оказало на лесную жительницу совсем другое воздействие.
– Одна мысль, что мне придется сесть за один стол с ними, вызывает ярость! – выпалила она. – Когда я думаю о ваграх, мне приходят в голову картины наших опустошенных поселений, мои растерзанные товарищи.
– Это печально, – успокаивающе проговорила я, – но судя
