другого врача. Я знаю одного практикующего профессора, который принимает у себя в клинике недалеко от нашей конторы. Уверен, он с удовольствием навестит вас и даже почтёт за честь. Но вы же не для этого меня вызвали, ведь так?
– Дорогой Алекс, вы угадали. Не для этого. И не вызывал, а хотел посоветоваться. Но, позвольте старику ещё чуточку побрюзжать, ведь у него и так немного желаний осталось. Зато целый букет болячек…
Алекс давно изучил характер старика и понял, что тот сейчас хитрит. Что-то задумал, причём такое, что не требует обсуждения и не терпит отлагательств, а Алексу достанется только роль исполнителя.
– Я вас очень внимательно слушаю.
– Молодец! – сэр Олдридж поднял большой палец и попытался изобразить на лице улыбку. – Вы получили отличное воспитание, значит, у вас достойные родители. Мои родители тоже были добропорядочными людьми, поэтому оставили после себя кучу детей и большое наследство. Мне достались деньги, а в остальном мне не так повезло. Да-да, не сомневайтесь. За всю свою жизнь я так и не смог продолжить род, хоть и был старшим ребёнком в семье, а значит главным наследником. Что произойдёт после моей смерти? Кому это всё достанется? Слетятся, словно коршуны, мои братья, а может и их потомки, снова начнут драться, рвать на части то, что должно быть передано одному. Не хочу, чтобы всё поделили между собой их отцы, такие же старики, как и я. Тем более, что Джеральда уже нет на свете. (Старик махнул рукой.) А ведь так и произойдет, если я не оставлю завещание… Только кто-то один или одна… молодые… должны получить от меня дом, акции и капитал… Но тогда этот один останется со всеми деньгами в одиночестве, как остался я… На самом верху, вызывая у всех отвращение и выслушивая проклятия со всех сторон… Или нет… Нет, лучше я сам разделю их между достойными…
Старик замолчал. Его грызли сомнения. Алекс подождал минутку, пока старик пришёл в себя после длинной тирады, а затем решился прервать паузу:
– Значит, вы хотите составить завещание?
– Ох, ох… Это было бы слишком просто. Понимаете, Алекс, я никогда не умел общаться с детьми, ни когда сам был ребёнком, ни когда стал уже взрослым. Поэтому, наверное, не обзавёлся своими. Как вы знаете, моя жена умерла бездетной. Да, разумеется, на Рождество и на юбилеи мне приходили открытки от моих племянников и племянниц, у Розалин (он кивнул в сторону миссис Роллинг) где-то есть их адреса. Но я никогда с ними не виделся, я даже не знаю, как они выглядят и чем занимаются в жизни. Поэтому…
Задыхающийся старик опять закашлялся.
– Поэтому?..
– Поэтому, Алекс, не торопите меня, ради бога… Розалин, прошу вас, найдите адреса моих «поздравителей». Алекс, а вы напишите им всем письма, чтобы они приехали сюда. Я хочу с ними познакомиться. Только поторопитесь, ведь я могу умереть в самый неподходящий момент. И тогда всё пойдёт прахом, всё растащат по частям.
– Я всё передам мистеру Сторджесу, будьте уверены.
– А вы будьте уверены, Розалин, что я никого не обойду в завещании. А то вы вроде как уже обиделись, хе-хе… Вы, как моя ближайшая помощница, и другие… в этом доме… все получат от меня то, что заслужили… Хотя некоторых из них время от времени, а то и постоянно приходится искать, когда они просто необходимы. И вас, мисс Роуз, это тоже касается, – неодобрительно кивнул сиделке хозяин.
Алекс встал и поклонился старику. Обычно старик старался не лезть в детали.
– Алекс, прошу вас, дайте мне умереть со спокойной душой. Я заслужил это, несмотря ни на что…
Все, кроме Алекса, покинули просторную комнату, в которой возлежал на огромной кровати сэр Олдридж. В последний момент старик подал знак, и Алекс остался, чтобы проговорить некоторые формальности.
– Мне всё равно, кто приедет и сколько их будет… Не хочу и не привык никого уговаривать… Даже если никто не приедет, я плакать не стану. Пусть тогда всё достанется фонду поддержки ветеранов. Давайте бумаги, всё подпишу!
– Дайте мне немного времени, сэр. Я уверен, кто-нибудь да откликнется обязательно.
Оставив старика одного, Алекс прошёл мимо огромной столовой, в которой уже готовились к появлению хозяина – две женщины раскладывали по тарелкам его любимые блюда.
– А вы разве не останетесь на обед, сэр? – темноволосая худощавая миссис Векстер в фартуке и её противоположность – светловолосая полноватая мисс Роуз – приветливо повернулись к проходившему Алексу.
– Я бы с удовольствием, дорогие дамы, но у меня срочное поручение. Благодарю вас, возможно в следующий раз.
Алекс спустился по лестнице, пересёк просторный холл и открыл входную дверь. На улице работал садовник – обрезал засохшие кусты, в стороне чернел простаивающий без дела автомобиль хозяина, значит водитель где-то рядом – всё так, как и было раньше. Но всё-таки что-то изменилось, безвозвратно ушло – дорожки забыли твёрдую поступь хозяина, перед домом не собирались гости, по очереди появляясь из роскошных машин в своих блестящих нарядах. Только на горизонте равнодушно блестели всё те же вечные старинные башни Оксфорда. «Старик сначала отгородился от мира, а теперь цепляется за абсолютно незнакомых ему людей, хочет, чтобы благодаря им дом продолжал жить, а не угасал вместе с ним».
Миссис Роллинг вышла следом, чтобы проводить Алекса:
– На нас с вами возложена деликатная миссия, мистер Сторджес.
– Зовите меня просто Алекс.
– Ну что ж, Алекс, вот вам моё мнение. Я очень уважаю сэра Олдриджа и ни в коем случае не осуждаю его, но мне кажется, что он, не имея представления о своих родственниках, пытается за несколько запоздавшей заботой скрыть свою годами копившуюся чёрствость.
– Раньше он был другим? Я имею в виду его отношения с людьми.
– Сэр Олдридж всегда был очень замкнутым человеком. Иногда казалось, что кроме денег его ничто на свете не интересует. Замкнувшись в своём мире, он практически не замечал других людей. Вот, скажем, до меня у него была машинистка. Он её видел только за работой, а когда она входила и выходила, то он даже не затруднял себя тем, чтобы поворачивать голову в её сторону. Она мне жаловалась, как, встретив её как-то на улице в воскресенье, сэр Олдридж её не узнал, он приподнял шляпу и прошёл мимо. Зато как сэр Олдридж бывает недоволен, когда сталкивается с несправедливостью и невниманием по отношению к самому себе! Будто капризный ребёнок…
Алекс догадался, что миссис Роллинг сильно обижена на старика за то, что так и не стала для него кем-то более важным
