— Я люблю тебя, Фейс, — пробормотал он. — Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста… выходи за меня замуж.
Невеста в последний раз украдкой глянула на Арни. Никакого намека на то, что ему будет жаль, если она оставит его.
Фейс обернулась к Роберту:
— Я прощаю тебя.
Иначе она поступить не могла.
Арни, казалось, знал, каким будет ее решение. Чувствуя одновременно облегчение, обиду и виноватое смятение, Фейс наблюдала, как ее несостоявшийся супруг безразлично уставился на высокий потолок с росписью, а на лице его не было и следа страдания или разочарования — одно раздражение, которое случается из-за внезапной смены планов.
Наконец он повернулся к ней:
— До свидания, Фейс. — Сказано это было спокойным и решительным тоном. Арни улыбнулся своей ослепительной и насмешливой улыбкой. — Веди себя прилично. — И добавил, обращаясь к Роберту: — Береги ее. Забот у тебя будет полон рот.
Небрежно чмокнув Фейс в щеку, он решительно зашагал к выходу.
Десять минут спустя Фейс Хайленд стала миссис Роберт Броуди. Она не знала, остался ли Арни в церкви, чтобы наблюдать, как его невесту объявят женой другого. Ей было не до того, она смотрела затуманенными глазами на улыбающегося юношу, который вернулся, будто принц из сказки, чтобы спасти ее от вынужденного замужества.
Итак, ей не суждено стать женой сурового властного человека, всю жизнь обращавшегося с ней так, как мог бы относиться к шаловливой сестре любящий, но строгий старший брат. Но скажи ей кто даже неделю назад, что она ощутит хотя бы легкую боль сожаления от того, что не выйдет замуж за Арни О'Грэди, она бы, наверное, рассмеялась.
Почему же ей внезапно захотелось плакать?
Пересилив себя, Фейс улыбнулась супругу дрожащими губами. Все к лучшему. Конечно, к лучшему. Для нее, для Роберта, признавшегося, что любит ее, и, конечно, для О'Грэди, вовсе не хотевшего на ней жениться.
2
Снег, залетевший вместе с Фейс в вестибюль кафе, кружился вокруг нее ледяными белыми хлопьями, пока она не захлопнула за собой дверь.
Внутри было тепло, отдавало запахом мыла и кедра. Откинув капюшон синей парки, Фейс прошла к стойке, ощутив на себе любопытные взгляды. Мужчины, сидевшие за столиками, не скрывали своего возбуждения, тихонько толкая друг друга локтями.
Итак, в Сноувилле ее не забыли. Видно, у них после того случая мало было скандалов. Фейс тяжело вздохнула: она-то надеялась, что за семь лет давнюю историю затмят более актуальные темы. Похоже, что это не так.
— Фейс Хайленд! — воскликнул седовласый старец, который напоминал вековой узловатый дуб. — А ты ничуть не изменилась.
Это была неправда. Фейс заметно похудела, а ее прямые белокурые волосы с непокорными завитками с годами обрели темный медовый оттенок. Но, очевидно, ее внешность изменилась не настолько, чтобы обмануть обитателей этой тесно спаянной общины на самом севере Каскадных гор.
— Да, — ответила она старику. — Это я. Как поживаете, Монтегю?
— Лучше не бывает.
Взгляд старика неотступно следовал за ней, пока она с напряженной улыбкой пробиралась к полукруглой стойке, занимавшей почти всю дальнюю стену. Она чувствовала, как десятки глаз сверлят ей спину, — и глаз явно не дружеских. Развалившиеся за столами посетители ничем, в сущности, не отличались от старомодных деревенских старейшин, а уж те-то, разумеется, никак не могли оправдать легкомысленные и бедовые выходки девчонки, какой она была до того, как вышла за Роберта. Наверное, ей не в чем было их винить — тем же взглядом они бы провожали оленя, неожиданно выскочившего из чащобы… Но все равно откровенное любопытство раздражало.
Лишь усевшись на высокое сиденье, она заметила человека с. чашкой кофе, сидевшего у другого конца стойки. Молодой, хорошо сложенный мужчина с худым смуглым лицом повернул голову в сторону зала.
Фейс ахнула. Не может быть. Этта говорила, что его давно никто не видел в Сноувилле. Она отвернулась, затем снова посмотрела на сидевшего мужчину, не веря глазам, надеясь, что ей показалось. Это, должно быть, привидение — во всяком случае, не Арни О'Грэди.
Она заставила себя всмотреться пристальнее, и сомнений не осталось: человек, на которого она таращилась во все глаза, — не привидение. Призраки не носят дорогие темно-синие пуловеры и не выглядят столь притягательно. И еще у призраков не бывает таких четко очерченных губ.
Фейс хорошо помнила эти губы. Они никогда не целовали ее всерьез, но в течение тех сумбурных, похожих на сон недель она думала, что вскоре это случится…
Конечно, теперь он смотрелся куда более зрелым мужчиной, а его темно-каштановые волосы стали намного длиннее. Но ошибки быть не могло — достаточно взглянуть на это волевое, даже несколько агрессивное лицо, на густые ресницы, затенявшие иссиня-черные глаза, как всегда, пронизывающие собеседника насквозь.
— Вот-те на! Неужели это пропавшая невеста из провинции? — добродушно протянул Арни. — Привет, Фейс. Приехала домой на Пасху?
Она покачала головой и ответила неровным, чуть хриплым голосом:
— Да, но теперь я не могу тут остаться.
Он поднял брови — когда она была подростком, ее это пугало.
— Вот как? Надеюсь, не из-за меня?
Фейс покраснела. Она изо всех сил старалась не подать виду, что взволнована, хотя у нее и были причины переживать из-за своего поступка тогда, в церкви. Вряд ли они оба смогут это забыть.
— Нет, — ответила она, раздраженная собственным смущением. — Конечно нет. Не льсти себе, Арни. Я приехала провести Пасху с Эттой и ее семьей. Но стоило мне добраться сюда, как они все заболели ветрянкой.
— Этта? — Арни побарабанил пальцами по стойке. — А, да, молодая леди в желтом, она была подружкой на нашем несостоявшемся венчании?
— Да, — кратко ответила Фейс.
— И у нее ветрянка?
— У нее, у мужа и у обоих детей. Поэтому я не могла остановиться у них.
— Конечно. Помнится, роль заботливой сиделки тебя не привлекала.
— Это не… — Увидев, как полдюжины голов обернулось к ним, Фейс понизила голос: — Это нечестно, Арни. Этта сама не захотела, чтобы я оставалась. У меня никогда не было ветрянки, и она сказала, что хотя ей и жаль, но в таких случаях не ищут компании. И предложила мне остановиться где-нибудь еще.
Когда все шеи из-за столиков вытянулись в направлении приезжих, Фейс сообразила, что продолжать беседу, не привлекая внимания, попросту безнадежно. Ей в общем не очень-то и хотелось. Прошли те времена, когда Арни был ее другом и наставником, хотя и занудливым. Она проползла бы по битому стеклу, только б доставить ему удовольствие, но он бы этого и не допустил… С тех пор многое изменилось, и, если бы теперь он оставил ее истекать кровью, она не была бы в обиде.
