введенные в ее память данные. Ошибки не было, я за это ручаюсь.
– Ну ладно, пусть будет во всем виновата неудачная конструкция. Но ведь ты сам сказал: трансмиттер лучше первоначальной установки. Значит, он лишен ее критических недостатков. Так?
– М-мм… скорее да, чем нет, – неуверенно протянул профессор.
– Тогда тем более не понимаю, чего ты медлишь. У тебя есть потенциальная возможность переиграть прошлое, спасти Балаболу жизнь, вернуть прежние отношения с Лекарем и Крапленым, а ты не хочешь ею воспользоваться. Твой страх неудачи ничем не обоснован. Скажи, что произошло в результате прошлой аварии?
– Зона появилась.
– Вот именно. Ты представляешь, какие перспективы сулит твое открытие, если ты наберешься смелости довести дело до конца? Из массы разных вариантов всегда можно выбрать наилучший. Ты не задумывался, почему Зона сделала тебя своим Хранителем? За какие такие заслуги перед ней? Может, ты стал им потому, что способен дать ей нечто особенное? Нечто такое, чего она никогда не получит от нас.
Скиталец помолчал, как будто давая возможность профессору осмыслить его слова, и продолжил:
– Насколько мне известно, ты давно знаешь Лекаря. – Профессор в ответ кивнул. – И ты вот так просто позволишь исчезнуть многолетней дружбе?
– Он мог бы и понять, что я не виноват в смерти Балабола, – глухо пробурчал Олег Иванович.
– А ты мог бы взять все и исправить. Вы оба уперлись как бараны и не хотите ничего менять. – Скиталец хлопнул себя по обтянутым серой хламидой коленям: – Ладно, засиделся я у тебя, пора и честь знать.
Он встал с кресла, взял приставленную к стене корягу и, опираясь на нее, как на посох, поковылял к выходу из профессорского кабинета.
– Может, не стоит играть со временем? Кто его знает, как оно отреагирует на постороннее вмешательство. Что, если Балабола клонировать? – бросил старцу в спину Олег Иванович. – «Чернобыль Лэнд» канул в лету, но технологии-то никуда не делись. Конечно, необходимые для процесса клонирования лаборатории законсервированы, однако мне и моим сотрудникам не составит труда запустить одну из них в ближайшие сутки-двое. Образец ДНК Балабола у меня есть. Могу хоть сейчас приступить к работе.
Скиталец остановился. Постукивая деревяшкой и скрипя подошвами старых, стоптанных башмаков, медленно повернулся к профессору.
– Нам и без твоих опытов с клонированием проблем хватает, – сказал он, хмуря кустистые брови. – Ты можешь гарантировать, что созданный тобой клон будет стопроцентной копией Балабола?
– Разумеется! На то он и клон. Внешне его не отличить от оригинала.
– Внешность меня волнует в последнюю очередь. Слава Зоне, я не девица на выданье и замуж за него не собираюсь. Ты мне лучше скажи: ментально он будет на него похож?
С минуту профессор задумчиво теребил жесткий ус.
– С этим могут возникнуть определенные трудности, – наконец сказал он, оставив растительность над губой в покое. – Видишь ли, клон…
– Освободи меня от лишних подробностей. Самую суть я и без них уяснил. Если этот клон в один прекрасный день слетит с катушек, он натворит таких делов… замучаемся последствия разгребать. Десяти жизней не хватит. Нет уж, давай как-нибудь без этого обойдемся. Лучше подумай на досуге о моем предложении. – Скиталец повернулся лицом к двери и вышел за порог.
Шаров провел остаток дня в тяжких раздумьях. До позднего вечера он прокручивал в памяти разговор со Скитальцем. Ночью профессор долго не мог уснуть. Мысли теснились в голове, бежали друг за другом наперегонки, мешая расслабиться утомленному мозгу. В их шальной круговерти с завидной настойчивостью повторялась высказанная Скитальцем идея корректировки прошлого.
«А чего я, собственно, боюсь? Зона возникла и вполне себе эволюционирует. Не исчезнет же она, в самом деле, по результатам очередной аварии. Да и будет ли эта авария, пропади она пропадом. Ведь если так разобраться, трансмиттер – это почти что машина времени. Только пока я с его помощью перемещаю людей и материальные объекты в любую точку пространства-времени заранее созданных хронопластов, а надо, чтобы эта же операция проходила в рамках главной исторической последовательности. Скиталец прав. Страх убивает любое начинание, лишает сил. Завтра же возьмусь за дело. Посмотрим, что из этого выйдет», – подумал Шаров, поворачиваясь на другой бок.
Он еще какое-то время провел без сна, но теперь его мозг был занят решением новой задачи. Вскоре мысли начали путаться. Некогда стройные ряды нарисованных воображением математических формул расплылись чернильными кляксами, и вместо цифр Олег Иванович увидел внутренним взором Лекаря и Крапленого. Хранители радостно улыбались и шли ему навстречу. Профессор тоже улыбнулся в ответ, причмокнул губами и размеренно засопел.
Утром Олег Иванович с удвоенным рвением взялся за работу. Он до поздней ночи просидел за теоретическим обоснованием поставленной Скитальцем задачи и потом еще пару дней ломал голову над этим вопросом. Наконец он добился желаемого результата, но, будучи по природе осторожным человеком, решил проверить научные выкладки. Для этого он по громкой связи пригласил к себе в кабинет ассистента, с которым вместе работал над проектом «О.З.О.Н.». Когда молодой человек переступил порог кабинета, Олег Иванович жестом пригласил его подойти ближе и подвинул к краю стола усеянный сложными формулами лист бумаги.
– Взгляни, Алексей, нет ли здесь какой-либо ошибки.
В глаза лаборанту бросилось написанное крупным и слегка наклонным в левую сторону почерком заглавие: «3-е уравнение».
– А где первые два? Или я должен проверить только третье?
– Не обращай внимания. Это уравнение единственное в своем роде и призвано объяснить механику перемещений во времени. А назвал я так его потому, что оно действительно третье по счету. Первое мое уравнение обосновало мгновенное перемещение в пространстве, то бишь телепортацию, а второе – возможность создания и длительного самостоятельного существования хронопластов. Садись на мое место. – Олег Иванович встал из-за стола и с удовольствием потянулся, хрустя суставами. – А я пока немного разомнусь, да и перекусить бы не мешало.
Профессор вернулся в кабинет часа через полтора. Глаза сыто блестели, на губах играла легкая улыбка.
– Ну, Алексей, что скажешь?
– На первый взгляд все верно. Теоретически путешествия во времени по линии ГИП возможны. Осталось проверить это на практике и превратить ваш постулат в аксиому, – ответил лаборант, освобождая кресло начальника.
– Вот этим мы сейчас и займемся. Что скажешь, успеем перенастроить трансмиттер под условия новой задачи за три дня?
Лаборант пожал плечами. Профессор услышал едва различимый скрип и обернулся на звук.
«Вроде бы я закрывал за собой дверь. Или нет? Вот черт, не помню, – подумал он, глядя на узкую черную щель между косяком и краем дверного полотна. Под порывом легкого сквозняка дверь снова скрипнула и захлопнулась. – Значит, не закрывал», –
