– Она что, ядовитая?! Мне бл*дь так херово в жизни не было. Ты за это заплатишь, Ди. Я тебя нищим оставлю, без роду и племени, – вновь сыплет своими классическими угрозами Роберт, пытаясь поставить на место вставшего на мою защиту, сына. – Ты какого черта это сделал? Жалко мою шлюху стало? А? Или сам захотел трахнуть? Я не жадный, сынок.
От этих слов меня мгновенно выворачивает наизнанку. Неприятный спазм сдавливает горло и содержимое желудка самым жутким из способов выходит наружу.
– Я все еще твой сын, – как ни в чем не бывало, продолжает Дэниел хладнокровным тоном.
– Я избавлюсь от тебя! Вычеркну из семьи! Ты труп и нищий без моей защиты! – Кинг-младший пренебрежительно усмехается, словно они с отцом поменялись ролями и теперь уже он вынужден смотреть на то, как тот, безвольно барахтается в песочнице.
– Я спасаю тебя, отец. Стоит поблагодарить, а ты надрываешь голосовые связки напрасно. Тебе завтра еще совет директоров вести. Я еще ничего не сделал, чтобы вызвать твой гнев. Пока – нет, – кратко, но так емко, бросает Дэниел. В его спокойном и размеренном тоне угрозы больше, чем в его вездесущей змее. – Кстати, она действительно ядовитая. Поэтому это мой подарок на Рождество, – оставляя небольшую ампулу на журнальном столике, завершает свой хладнокровный расстрел Дэниел. Роберт в ответ лишь покрывает свое продолжение во плоти нецензурным матом, и содрогается в конвульсиях, вызванных действием смертельного яда.
Я плохо понимаю, что происходит со мной во все эти моменты. Словно душа выходит из тела и тянется к слою нирваны, пока часть меня остается здесь и является сторонним наблюдателем. Через сорок минут меня накроет сильнее, и я вряд ли очнусь раньше, чем через сутки.
Вдруг, пронзительный взгляд Дэниела находит меня. Падает сталкерским красным прицелом на сердце. Светлые и прозрачные глаза, унаследованные от отца, прожигают огнем насквозь, сканируют, обнажают душу до пепла.
Чувствую себя препарированной бабочкой под этим выжигающим взором, замечая, как кожа груди покрылась мурашками.
Хватаю свое платье с пола, резко прикрываю им грудь, будто являюсь святой невинностью. Уверена, что избитая, окровавленная, потасканная, затраханная, я выгляжу жалко в его глазах. Хочется провалиться сквозь пол, пробить фундамент собой, лишь бы не представать в таком виде перед Кингом-младшим.
– Ненавижу тебя. Всех вас ненавижу. Не пялься на меня, сукин сын. Или хочешь воспользоваться щедростью папочки? – тихо язвлю я, замечая, как дрожит ладонь, вжимающая клочок платья в область груди и сердца.
Дэниел, молча, преодолевает расстояние, между нами. Пружинистая и уверенна походка хищника удваивает разрушительную дозу мурашек на моем теле. Глядя на меня так, словно я бездушный предмет, протягивает мне крупную ладонь:
– Пойдем со мной, – не понимаю, с чего бы ему помогать мне. Дэниел Кинг всегда вел себя так, будто меня не существует. Еще бы – ни один двадцати пятилетний мужчина не будет рад девятнадцатилетней мачехе.
– Размечтался, – дерзко выплевываю я. – Я больше ничего общего с вами иметь не хочу. Я подаю на развод! Ты слышишь, Роб? – из последних сил кричу я, ощущая, как тело начинает бить лихорадочная и болезненная дрожь, служащая тревожным звоночком.
– Закрой пасть, шлюха. Ты никогда его не получишь, – рявкает Роб, что из последних сил успел дорваться до журнального столика, и вколоть себе «подарок» сына.
– Это не обсуждается, – Дэниел убирает руку, но задерживает на мне свой пронзительный взгляд, за зазеркальем которого градусов на сто ниже нуля.
– Возьми ее на руки, Люк. В мою вторую спальню, – отдает приказ телохранителю Кинг. Чьи-то сильные руки подхватывают меня – обнаженную, запачканную, униженную, подавленную. Поверьте, когда вы находитесь в таком состоянии, меньше всего на свете вы хотите, чтобы вас лапали какие-то непонятные и чужеродные клешни.
Я чувствую себя такой грязной, что меня снова начинает тошнить.
– Форму сожги после. Не выношу грязь, – доносится до меня голос Дэниела, но уже сквозь зыбкий туман бессознательного забвения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Часть 1
Глава 1
Наши дни, 2022 год (5 лет спустя)
Дэниел
FINANCIAL POST: ВОЗРАЖДЕНИЕ ИЗ ПЕПЛА. ПОТЕРЯВ ВСЕ, КИНГ-МЛАДШИЙ СОЗДАЕТ СОБСТВЕННУЮ ИМПЕРИЮ, ОЦЕНИВАЮЩУЮСЯ В 10 МЛРД. ДОЛЛАРОВ
Одним из самых громких скандалов за последние три года был конфликт в семье Роберта Кинга – основателя сети банков «King's treasure» и его сына – Дэниела. На сегодняшний день оборот вышеупомянутой компании оценивается в 30 миллиардов долларов. После череды непрозрачных споров и столкновений внутри одной из самых богатых семей Нью-Йорка, в прессу просочилась подтвержденная информация, о том, что приемник Роберта Кинга был лишен всего наследства и исключен из акционерного общества «King's treasure». Кинг-старший оставил своего единственного наследника ни с чем, после чего Дэниел на время покинул Соединенные Штаты.
Как нам уже известно, ненадолго: после событий 2020 года, задевших все мировое сообщество, хедж-фонд Кинга-младшего, основанный им еще до конфликта с отцом, занял первую строчку в списке самых быстрорастущих компаний в мире. На сегодняшний день, «D.A. Managment» управляет активами на десять миллиардов долларов.
История отвергнутого влиятельным отцом, Кинга, еще раз подтверждает то, что можно потерять наследство, но нельзя потерять хватку, образование и наследие. Время покажет – как повиляет появление «D.A. Managment» на большой арене и отразится ли на сорокалетнем существовании «King's treasure». Напомним, что активные споры о том, как именно Дэниелу удалось сколотить целое состояние всего лишь за год существования компании – продолжаются.
Отметим, что Кинг-младший вкладывает огромную часть своих личных доходов в решение проблем мировой экологии, медицину и охрану редких животных, в то время как его отец, Роберт, не спешит задействовать свои активы в служении на благо обществу. Роберт Кинг был замечен за очередной дракой. Ее последствия вынудили миллиардера скрыться в своем особняке на целый месяц. Никаких комментариев, объясняющих свои вспышки агрессии, Роберт не дает и настоятельно советует каждому «заниматься своим делом».
Неплохая статья.
Не считая того, что в ней предоставлена неактуальная информация – на сегодняшний день, «D.A. Managment» управляет активами на двенадцать миллиардов долларов. И это только начало.
Мои губы невольно раздвигаются в легкой усмешке. Отец был очень наивен, когда оставил меня ни с чем и бросил в лицо искрометную фразу:
«Нужно было сразу отказаться от тебя, отродье сумасшедшей суки. Я просто надеялся, на то, что ты не такой же больной, как твоя мамаша, Дэнни. До последнего я верил, что раз ты похож на меня, словно долбанный клон, то унаследовал только мои гены. Я ошибся. Надеюсь, что, потеряв все, ты, наконец, научишься ценить инвестиции, что я вбухал в тебя. Я дал тебе все, сын. Ты не оценил, возомнив, что сможешь затмить меня. Как бы ни так. Ты – самая провальная инвестиция в моей жизни».
В этом весь Роберт Кинг.
Для него весь мир соткан из зеленых бумажек, сложенных в аккуратный карточный домик. И я собираюсь подпалить это бутафорное сооружение, в тот самый момент, когда Роберт будет стоять на его вершине, ощущая себя королем своего воображаемого псевдо-Олимпа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Лениво поправляя новые «Vacheron Constantin» с обсидиановым циферблатом, я вырубаю планшет и откладываю к стопке проверенных и подписанных документов за сегодня. Семь часов вечера, но впереди еще несколько нерешенных задач, с которыми я намерен справиться до полуночи.
Откидываясь на спинку широкого кресла, небрежно киваю Люку, что уже две минуты топчется у входной двери моего рабочего кабинета. Мы переехали в новый офис две недели назад – небоскреб на Уолл-Стрит стал отличным домом для моей надежной и многомиллиардной компании, которую я отчетливо держал в своей голове ровно с того момента, как отец лишил меня фамильных денег и повесил долг в несколько миллионов долларов.
