и вечером, а за территорию, лучше не надо. Освоишься и самой понравится, увидишь. Только куда ты это все добро денешь, не знаю. Говорил же тебе, не надо, только время и деньги потратили.
– Деньги-то мои, не надо так расстраиваться. А шезлонг, донесите мне, пожалуйста, до центра лужайки. И покажите, как вывести электричество из дома.
– Зачем?
– Чтобы фонарики и лампу подключить.
– Ну точно чудная. Здесь генератор только, поэтому или чайник или лампа с фонариками.
– Значит лампа, а чай на огне делать будем, как геологи в походах. Романтично же? А вы говорили. Все нормально у меня с романтикой, в общем, если, конечно, она не противоречит моим интересам.
– Ну как знаешь. Кресло-качалку я тоже в дом не потяну, там все равно ставить негде.
– Донесите до центра поляны и поставьте все напротив входа, а дальше я сама все как надо сделаю. А где мой пакет зеленый? Последний, что я покупала в продуктовом.
– Какой пакет?
– Тот, который я попросила донести до машины.
Михалыч растерянно тронул бороду:
– Так видишь ли…
– Вы что, не забрали мой пакет?! Там же все специи и чай с ромашкой! И что теперь делать?
– Чай я тебе свой оставлю, у меня целая коробка есть.
– С ромашкой?
– Нет, с байкальским тимьяном.
– А мне надо с ромашкой!
– Так этот же вкуснее.
– Мне не надо вкуснее, понимаете? Мне надо, как я привыкла.
– Замуж тебе надо, а не отпуск в тайге. – махнул рукой Михалыч, достал из машины коробку чая и быстро запрыгнул в кузов, стараясь увернуться от ярости девушки. Уже из машины он в открытое окно крикнул Инге:
– В среду твой пакет передам, оставят у Иришки, а пока так. Ну, бывай, не грусти тут!
Глава 2. Чай с байкальским тимьяном
Инга отворила дверь добротной деревянной избы, которую вначале даже не заметила, и с ужасом взглянула на убранство единственной комнаты, где кровать занимала почти четверть пространства. Получается, это здесь она предлагала Михалычу заночевать. Дом размером четыре на четыре, из мебели стол, два стула, пара полок с книгами, печь и довольно большая кровать. Неудивительно, что Михалыч на нее так странно смотрел в дороге. Инга расхохоталась, вспомнив лицо степенного водителя, и смех ее поднял с поверхности стола ворох пылинок. Инга громко чихнула. Все указывает на то, что это будет худший отпуск в ее жизни, если не считать самого первого с родителями, после которого они с матерью сбежали от отца и спрятались в чужом городе, где ему бы никогда не пришло в голову их искать. Как она только дала себя уговорить на это? Но вне зависимости от того, проведет она здесь три дня или целую неделю, дом придется отмыть.
Инга вернулась на поляну за чемоданами и затащив их внутрь, переоделась в шорты, затем достала тряпки и начала свой отпуск. Через два часа в доме запахло свежестью и влажным деревом и ничего больше не напоминало того тоскливого вида, который был здесь совсем недавно. Пушистый плед манил к себе на кровать, яркие подушки всех оттенков создавали уютное настроение, а небольшие фонарики рассеивали мягкий желтоватый свет с разных полок, уголков, подсвечивали нишу и отражали свет в единственном окне. Никакой причины украшать подоконник фонариками не было, но Инга представила как будет выглядеть ее затерянный в сибирской тайге домик с сияющим светом в окошке, и порадовалась, что купила фонарики на батарейках в таком количестве. При помощи света и уютных вещиц даже в таком доме можно легко создать волшебное настроение. И хоть тело ныло от дороги и уборки, осмотрев свои новые хоромы, Инга осталась довольна результатом. Вполне сносно, хотя и тесновато. Зато все под рукой и есть стол, на котором можно разместить ноутбук и заняться тем, чем планировала. Главное, научиться подзаряжать его от генератора. Получается, придется делать выбор: или лампа, или ноутбук или чайник. Поразмыслив, пару минут над приоритетностью задач, она подключила на зарядку ноутбук, а сама вышла на поляну.
Начинало вечереть и в воздухе ощущался еле слышный древесно-ягодный аромат, шлейфом окутывающий лес. Она и не заметила, что был мелкий дождь и он слегка намочил ее кресло-шезлонг. Хорошо бы какой навес придумать. Как можно столько говорить об этом доме, но не догадаться пристроить к нему хотя бы небольшую террасу. А лучше бы большую, роскошную, с плетеной мебелью, фонарями и шезлонгами. Она вздохнула и принялась сооружать зону отдыха из привезенного добра рядом с мангалом. Оставалось понять, куда деть огромную лампу-солнышко. Пока было решено оставить его прямо на лужайке, которая мгновенно приняла вид обжитой территории. Инга вскипятила на мангале чайник и села в свое роскошное кресло. Прикрыла уставшие глаза, натянула плед и подумала, что в целом даже хорошо, особенно, если вспомнить, что здесь нет сотовой связи и это спасет от ненужных звонков. От чашки поднимался пар и аромат байкальского тимьяна. Стоит признать, что она не скучала сейчас по ромашке. Пламя стало подрагивать от налетевшего вдруг порыва ветра, деревья зашумели и на Ингу упали первые капли дождя.
– Сегодня весь мир против меня? Я что, не заслужила полчаса спокойно посидеть у костра с чаем?
Инга поднялась вместе с чашкой недопитого чая, завернулась в плед, словно римская матрона, и сверху прикрыла голову от дождя тоже пледом. Спасаясь от вдруг налетевшей непогоды она вбежала в дом и застыла на пару секунд, чтобы не дать себе расплакаться. Надо же было подняться ветру и дождю, когда она наконец все сделала и заслужила свой отдых в тишине летнего вечера. Но с ней всегда так. В этот момент у нее за спиной громко хлопнула дверь и прямо над ухом раздался грубый мужской крик:
– Ааа, попался! Не представляешь как все вовремя!
Колени у нее дрогнули, секундное замешательство и Инга резко обернулась выпустив из рук чашку с байкальским чаем и плед. Заслонив собой весь дверной проем на пороге стоял огромный небритый мужик. С капюшона ветровки защитной окраски стекали неровными струйками капли воды. А расплескавшийся от неожиданности чай Инги расплывался пятном в районе его груди. Под рукой оказалась кочерга и Инга угрожающе замахнулась. Непрошенный гость среагировал мгновенно и перехватил ее руку. Схватка была неравной, но в его удивленных глазах она прочла сомнение. Когда-то она по много часов тренировалась в залах, но за ненадобностью растеряла многие навыки, хотя руки по прежнему оставались сильными.
– Эй, потише. Ты кто такая? И что здесь делаешь?
– Я кто
