Волна паники постепенно сходила на нет, когда он прокручивал мысли о том, что на самом деле ему не за что было держаться. В том мире его никто не ждет. Разве что старик, которому он так и не вернул книгу.
За самоувещеванием о том, что ничего уже не поделаешь, Лю Синь провел некоторое время, все так же сидя на крыльце. Глубоко вздохнув, он начал прокручивать в голове обрывки прочитанных когда-то книг с перемещением.
– Эй, Система? – попробовал позвать Лю Синь. – Система, ты здесь?
Встав и шаря глазами перед собой, он попытался рассмотреть экран или какие-нибудь подсказки.
– Система?! – позвал он чуть громче и вдруг ощутил тяжесть на плече.
– Чего разорался с утра пораньше? – раздался хриплый голос из-за спины.
– Я это… – Обернувшись, Лю Синь увидел мужчину лет сорока, с всклоченной бородой, свалявшимися волосами и в потрепанной одежде, который стоял на крыльце, почесывая спину и зевая во весь рот.
– Так это… вечер уже, – кивнул Лю Синь на заходящее солнце.
– Утро, вечер, велика ли разница? К чему мне это солнце? Когда проснулся – тогда и утро, – проворчал мужчина, разворачиваясь, чтобы снова зайти в дом.
– Простите, – поспешил остановить его Лю Синь, – вы не подскажете, что это за город?
– Город? – мужчина усмехнулся и окинул его странным взглядом. – Это деревня Цайцюнь. Добро пожаловать.
– Деревня… Цай… цюнь… – Лю Синь попятился и на одном шаге рухнул со ступеньки, во все глаза уставившись перед собой.
«Я попал в ту гребаную книгу…»
Деревня Цайцюнь упоминалась в книге как место, где некоторое время жил главный герой, воспитываясь старушкой, приютившей маленького сиротку в обмен на его помощь. Сама женщина уже не могла управляться со скудным хозяйством, потому и взяла к себе одиннадцатилетнего мальчишку, что скитался по деревне до тех пор, пока не упал, истощенный от голода. После пробуждения главный герой не помнил, откуда пришел и как попал в эту деревню, и стал просто жить и ухаживать за хозяйством в обмен на еду. Пока старушку не убили пришедшие поживиться разбойники из соседней деревни.
«Значит, Тан Цзэмин сейчас здесь? Или еще рано? А может, уже поздно?»
Не зная, в какое именно время он попал, Лю Синь судорожно раздумывал, и вдруг его осенило:
– Погодите-ка… А мне-то какое дело?
– Что ты там бормочешь? – нахмурившись, спросил мужчина.
– А… да так, ничего, – замахал Лю Синь руками, неловко улыбаясь.
– Голодный?
– А?
Незнакомец уже скрылся в доме, оставив дверь открытой.
Поднявшись с земли и отряхнув одежду, Лю Синь нерешительно перешагнул порог.
Ветхая лачуга была под стать этому месту: мебели почти не было – одна соломенная лежанка да стул, хоть и добротно сколоченный.
Оглянувшись, Лю Синь сделал несколько шагов, подходя к хозяину. Тот стоял к гостю спиной возле глиняной печи, выскребая что-то из котла.
– На, – протянул он парню миску, даже не оборачиваясь.
– Спасибо.
Взяв чашку обеими руками, Лю Синь осознал, насколько был голоден. В теле чувствовалась усталость, словно он не ел и не спал уже несколько дней.
Варевом оказалась каша, кое-где подгорелая, немного пресная, но выбирать не приходилось. Ничем не выказывая недовольства, Лю Синь съел все до последнего зернышка и учтиво поблагодарил мужчину, который странно поглядывал на него.
– Так откуда ты пришел? – вдруг спросил хозяин дома. Голос его был хриплым, словно прокуренным, а заспанные глаза щурились, с подозрением оглядывая незнакомца.
– Да я… с Юга. Мгм, – кашлянув, соврал Лю Синь.
– Откуда с Юга? – пытливо спросил мужчина.
– С города Цигуань. Это под столицей, – назвал Лю Синь первое пришедшее на ум название, которое вскользь упоминалось в книге.
– Хм… Цигуань славится своими тканями, так отчего же ты выглядишь как босяк? – почесал бороду хозяин. Всем своим видом он походил скорее на тюремщика, ведущего допрос. Того и гляди, пригрозит мечом, если не услышит ответа.
Не желая испытывать судьбу, Лю Синь продолжил изворачиваться:
– Сбежал от родни. Я незаконнорожденный, вот меня продать и хотели, – ответил он и с деланым интересом оглянулся по сторонам, чтобы скрыть неуверенность во взгляде. – Дяденька, а отчего же у вас мебели так мало? Вроде лес рядом.
– Никто не ходит в эти леса, – сурово оборвал тот.
– А поче…
– Будешь много болтать – отправишься спать под дождь. – Мужчина встал с пола и, оправив подол темного халата, вышел в другую комнату.
Шаг его был тяжелым и ровным. Он совсем не походил на деревенского жителя, всю жизнь посвятившего хозяйству. Широкоплечий, с прямой спиной и шеей; его почти черные глаза то и дело щурились, подмечая детали. Даже сквозь висящие пряди и короткую бороду можно было разглядеть красивое, волевое лицо. Длинные черные волосы доходили до середины спины; ничем не собранные, они безжизненно струились по крепким плечам.
Лю Синь выдохнул и уставился в пол.
– На, – сказал хозяин, вернувшись и бросив перед ним солому с ветхим одеялом.
– Спасибо, – поблагодарил Лю Синь и принялся готовить место для сна.
Утомленный событиями дня, он чувствовал, что его клонит в сон, но мысли, крутящиеся в голове, не позволяли уснуть до поздней ночи. Боясь потревожить сурового хозяина, который вышел на крыльцо и курил трубку, Лю Синь уперся взглядом в потолок старой крыши.
Если он попал в ту книгу, то этот мир неизбежно ждет уничтожение от рук главного героя. Когда именно произойдут эти события – он не знал, поскольку пропустил большую часть истории. Лю Синь все раздумывал, что ему делать и как поступить, пока сон наконец не сморил его. Последняя мысль, успевшая захватить его разум, была о том, что ему лучше не вмешиваться в события и убраться куда подальше, чтобы попытаться выжить или хотя бы прожить спокойную жизнь до уничтожения мира.
Может, где-то там существует клочок земли, который не поглотит ярость главного героя?
Проснувшись следующим утром, Лю Синь не нашел хозяина дома и вышел на улицу, не забыв застелить солому одеялом и скрутить ее в валик в углу. Прождав немного, он подумал, что негоже уходить, не поблагодарив и не попрощавшись с человеком, приютившим и накормившим его, но выбора не было. Намереваясь придерживаться плана, он задался целью как можно скорее покинуть это место.
Солнце уже поднялось, и пришедшее в упадок поселение едва начало свое движение. На улицах попадались редкие прохожие, которые медленно брели по своим делам, не поднимая голов.
– Как вообще можно жить в подобном месте… – выдохнул Лю Синь и оглянулся в поисках выхода из города.
Решив, что городок все равно небольшой и, в какую бы сторону он ни пошел, обязательно выберется, Лю Синь двинулся наугад и прошел мимо места, в котором очнулся вчера.
Под знакомым навесом сидел все тот же молчаливый мужчина, пустым взглядом рассматривая прохожих. В ногах у него валялись потрепанная плошка и длинный сверток ткани. Казалось, он не осознавал, что все вокруг были нищими и едва перебивались черствым хлебом, как и он сам.
Лю Синь сжал кулаки, не в силах смотреть на подобную картину. В глазах защипало. Казалось, он понял, почему люди ходили, не поднимая голов: чтобы не видеть разруху и запустение, в которые превратилось их некогда процветающее поселение.
Небольшой город Цайцюнь располагался в Северных землях и находился под защитой князя. Всегда яркий и живой, как и прочие поселения этого княжества, он изобиловал достатком и счастливыми людьми. Народ здесь вел мирную жизнь, трудясь и ни в чем не нуждаясь, мастеря изделия из дерева на продажу в другие поселения. Городок славился своими мастерами, искусно изготавливающими из дерева предметы обихода, обереги и картины. Изделия были поистине удивительной красоты, и многое в резиденции князя было дарами именно из этого города.
И все это было уничтожено за одну ночь.
Ныне Северное княжество пришло в запустение, а император так и не назначил нового правителя этих земель. Провозгласив их проклятыми, он отрекся от них, вычеркнув из карт. С тех пор Север стал сам по себе, получив название Ничейных земель.
Двигаясь к выходу из городка, Лю Синь нервно сжимал кулаки, смотря под ноги и раздумывая о случившемся. Хоть это и был мир книги, смотреть на все эти события как на чей-то вымысел отчего-то не получалось. Сердце болело при взгляде на последствия того ужаса и жалкое существование горстки
