Все вокруг негромко и деловито жужжало, порхало, свистело, издавало трели и пело. Птицы летали, радуясь солнечному теплу, насекомые деловито копошились в траве. Но во весь этот многоголосый и согласный хор вдруг диссонансом вплелся новый звук. Какой-то жалостливый писк отвлек ее, заставив оглядеться по сторонам. Призыв повторился, и она смогла разглядеть в зарослях на противоположном берегу ручья какое-то неуклюжее тельце, покрытое серым пухом.
— Щеночек⁈ А где твоя мама? Подожди, я сейчас переберусь к тебе и помогу.
Зверек, вяло шевеля коротким хвостиком, уставился на нее еще мутноватыми, голубыми глазами, приподняв висящие лопухами уши. Роза, оглядевшись по сторонам, заметила подходящий перекат, с торчащим из воды широким камнем и, оставив своей недоплетенный венок на траве, поспешила к малышу. Добравшись до него, она присела рядом и погладила его по забавной, кудлатой мордашке. Щенок, почуяв близость живого существа, заскулил сильнее, стараясь ухватить пальцы девушки.
— Ты уже, слышишь, совсем большой! Почему ты здесь один? Ты голодный⁈ Давай, я возьму тебя и постараюсь угостить. Комм, — она обратилась к своему умному гаджету, — чем можно кормить собачат в три недели примерно? Зубки у него уже прорезались…
— В этом возрасте псовым уже дают лакать жидкость и твердую кашеобразную пищу.
Но планам Розы не суждено было сбыться. Они оказались прерваны самым грубым и варварским образом. Чьи-то сильные, волосатые руки обхватили ее и без труда оторвали от земли, заодно зажав широкой заскорузлой ладонью рот и сдавив горло.
Никак не ожидавшая такой подлости от окружавших ее красот Баканова совершенно растерялась, разом позабыв про пистолет в поясной кобуре. Единственное, что в этот миг она догадалась сделать, прежде чем потеряла сознание, это задушено промычать сигнал тревоги и срочного вызова Мартемьяна.
[1] Даздраперм, Ревмир, Аванчел — да здравствует Первое мая, революционный мир, авангард человечества.
Глава 2
Март спал как убитый. Ему ничего не снилось. Он так устал, что даже не шевелился. Лишь беззвучное, размеренное дыхание и редкие, ровные удары сердца могли подтвердить стороннему наблюдателю, что молодой воин жив.
Но, как бы ни был глубок и живителен его сон, даже теперь с его лица не сходило суровое, сосредоточенное выражение. Готовность номер один. Полная собранность, острое отточенное как бритва восприятие, беспощадная ярость к врагам и безусловная решимость немедленно вступить в бой. Как и подобает настоящему боевому летчику.
В этом мире у него не нашлось бы места, где царила безопасность. Где можно просто расслабиться, пойти в столовую и просто посмеяться с друзьями. И чтобы выжить, сохранить свой воздушный корабль, он держал себя внутренне отмобилизованным в полной мере.
Поэтому, когда громкий, резкий звук вырвал его из дремы, Март рывком сел и первым делом схватился за оставленный у дивана автомат, ошалело оглядываясь по сторонам. Кот, сброшенный резким движением человека вниз, перекувыркнулся и тут же встал на четыре лапы, настороженно вслушиваясь в пространство.
— Искин, доклад!
Перед Мартом на ближайшем настенном дисплее развернулась короткая сценка, снятая с помощью камер наблюдения. Курсант в два прыжка подскочил к Вахрамееву и, карабкаясь по одежде, взобрался ему на левое плечо. Но пилот даже не обратил на это внимания. Просмотр записи занял секунд пять, не больше. Пожалуй, главным чувством, которое он испытал в этот момент, была досада. Но эмоции следовало оставить на потом.
— Искин. Боевая готовность. Огонь открывать по любым целям, которые появятся в пределах полусотни метров.
Оставалось сунуть ноги в ботинки и спрыгнуть на землю, сразу включив полный разгон. Бежал он стремительно. Комм девушки продолжал слать сигналы, так что Март знал, где ее искать.
— До цели триста метров. Двести восемьдесят. Двести пятьдесят, — монотонно диктовал электронный голос. Стало очевидно, что Розу куда-то тащат. И она жива. Ее биометрия свидетельствовала об этом отчетливо. Разве что пульс и давление подскочили на нервной почве… Оставалось только не сбавлять темпа и вскоре он настигнет похитителей.
Но неизвестные, как ни странно, не спешили убегать. Наоборот, заметив новую, спешащую к ним цель, они и сами развернулись к нему навстречу. Очевидно, сделал вывод Март, аборигены ничего не знали ни о самых страшных хищниках — людях, ни о мощи огнестрельного оружия, ни о прочих благах цивилизации.
— Двести метров, сто восемьдесят, сто пятьдесят… — отсчитывал ИИ.
— Вот они, — рыкнул стрелок, беря автомат наизготовку и снимая оружие с предохранителя. Теперь он мог разглядеть их. Больше всего эти двое напоминали знакомых ему с детства хлопов. Здоровенные, широкие как двери с очень длинными, оплетенными мышцами руками. Крупные головы с тяжелыми, покатыми лбами, толстыми, нависающими над глубоко посаженными глазами надбровными дугами. Сплошь покрытые рыжеватой, густой растительностью. Облаченные в шкуры, с короткими копьями с тускло блестевшими тщательно обработанными каменными наконечниками.
Только вид их, да и поведение, не напоминали привычных землекопов-троглодитов. Эти смотрелись опасными противниками и кровожадными хищниками. И каждый — раза в полтора массивней и на голову выше отнюдь не худосочного и не мелкого Вахрамеева. Так что было, о чем задуматься: перед ним серьезный противник. Он, в свой черед, не спешил начинать стрельбу. Риск зацепить девушку оставался слишком высоким. Поэтому Март сбавил темп и пошел вперед быстрым шагом, стараясь поскорее восстановить запаленное дыхание.
И все же решимость незнакомца смутила дикарей. Они переглянулись, обменявшись какими-то неясными рокочущими звуками. Бросив безвольное тело пленницы, охотники одновременно метнули копья во врага и, схватив дубинки, ринулись вперед. Даже на своих коротких, кривых ногах с большими ступнями, неслись они как атакующие кабаны или медведи. То есть очень быстро.
Вахрамеев сумев уклониться от копий, без колебаний открыл ответный огонь. Но тяжелые пули, пробивая тела навылет, не смогли не то, что остановить их рывок, даже не затормозили их порыв. Поняв, что одиночными выстрелами тут не обойтись, Март сменил режим стрельбы и всадил целую очередь в голову того, кто оказался на шаг ближе. Череп взорвался ошметками мозга и костей, заливая зеленую траву алой кровью. Но второй, не теряя времени даром, уже оказался вплотную к врагу и нанес быстрый, неотразимый удар.
Марту пришлось уклоняться, подставив под дубинку ствол автомата. Сила удара оказалась такова, что оружие выбило из его рук. Повторный замах и снова смертельная опасность нависла над ним. Качнувшись в сторону, насколько смог, он схватился за пистолет, ощущая, что не успевает. Знакомый боевой мявк и грозное шипение раздались где-то совсем близко, и по какой-то необъяснимой причине толстый, суковатый ствол пролетел рядом с его головой с такой скоростью и свистом, что у него поневоле зашевелились волосы.
Обнажив ствол, он прямо от бедра принялся всаживать одну за другой пули в оказавшегося таким опасным противника, одновременно продолжая смещаться по кругу против часовой стрелки. Первые попадания пришлись в колени и голени хлопа, перебивая ему кости, так что ноги дикаря подкосились. Нет, он не упал, продолжая наступать на Марта, только без прежней прыти. Следующие четыре или пять зарядов ушли точно в голову, разбивая удивительно крепкий череп. И только тогда монстр остановился, все еще зверски скалясь крупными острыми зубами и с ненавистью буравя налитыми кровью глазами своего убийцу.
— Да епрст, они тут бессмертные что ли⁈ — прошептал Март, отойдя на несколько шагов, и даже с интересом разглядывая стойкого к чудовищному, смертельному для всякого иного живого существа, урону аборигена.
Он поднял пистолет, нацелив ствол точно между глаз хлопа, и тот, поняв безмолвный язык угрозы, поднял свою дубину, готовый драться до конца. Два финальных выстрела поставили точку в напряженной схватке. Тело троглодита рухнуло ничком. Вахрамеев провел контроль, всадив последнюю пулю в затылок живучего дикаря.
