сцены. Виктор ждал.
— Уже бегу!
Голос истинно русской, избегающей мини-юбок, студентки потонул во всеобщем шуме оваций, после чего та летящей походкой модницы последовала на сцену. Никто не слышал музыкальных джинглов. Беллсы в кармане джинсов затихли. Вот он, вот он — шанс! Интересно, а наш завкаф это смотрит?
Изображение на мониторе неслышным возгласом режиссёра переключилось на романтический дождь розовых лепестков, а зазвучавшая песня Эроса Рамазотти добавила адреналина в горячую кровь участников телеэфира.
— Виктор, рада прийти сюда к тебе. Ха! — Галя старалась быть как можно более естественной, терять было нечего (стыдиться тоже). — Мой сюрприз можно охарактеризовать простым танцем, как на наших выпускных вечерах. Вспомнишь?
И он вспомнил. Румянец с щёк сгладился, ноги сами проследовали к ней. Почему он тогда не пригласил девочку? Ту, единственную в параллельном классе? Расстояние между молодыми сократилось, пальцы нашли друг друга в соединительном жесте. Другая рука доверительно легла на талию.
"Он умеет вальсировать" — вздохнули соседки.
"Прямо советская передача о кружащихся дисках" — подавила эмоциональный порыв Римма, достав из корзины второе суфле. Нинель и Лара молча следили участливым взглядом, словно наблюдая за спектаклем аниматоров турецкого отеля. У Виктора всплыла сцена с участием обаятельной Стрекозы, волей мультипликатора требовавшей "кружить". Вот оно, настоящее единение с музыкой на танцполе. Медленной такой, хорошей, как на пластинке ВИА "Машина Времени". И как только она узнала… Наконец-то, следующая станция — "Тёплый Стан". Зрители слегка позёвывали, но от этого нисколько не скучали от происходящей на их глазах записи телеэфира. Первый раунд окончен, не зря на автобусе в Останкино ехали. Эрос закончил петь. Галина выгнула спину в эффектном наклоне, запрокинув голову, и отблагодарила новоявленного партнёра по танцу реверансом в лучших традициях пушкинской эпохи. Виктор был счастлив. Соведущие привстали и слегка потёрли ладони, словно греясь у воображаемого костра. Блондинки обнялись и хлопнули пятернёй друг друга. Первый канал продолжил своё вещание.
Глава вторая
У Макара взяв автограф? В наш циничный век сложно кого-то удивить, особенно медийщика. Особенно после попадания в телеэфир.
Виктор протёр глаза. Он в Тёплом Стане.
Гипермаркет "Мега" виднелся в окне шестого этажа панельной типовой хлабуды, на наручных часах тикал отсчёт дней и месяцев дозволенного ему настоящего.
Зачем ему знать, сколько сейчас времени? Лучше зарыться поглубже в перьевую подушку и накрыться байковым пледом.
На тумбе блестел стакан воды, рядом лежала таблетка аспирина. Его растрёпанные — нет, совсем не волосы — чувства по позднему пробуждению оказались сильно притуплены подобно топору канадского лесоруба.
Он окинул заспанным взглядом линолеум: меховые тапочки были на месте. Правда в этом была одна загвоздка: это были не его тапочки.
Крякнув, юноша привстал на постели, по-друидски завернув себя в покрывало. Туманность в окне манила своим серебристым оттенком, альбиона там не было.
Под одетыми в трусы-боксёры ягодицами Виктора оказалось что-то мягкое и упругое. Осталось только запустить туда руку…
Ловкие наманикюренные пальцы вытащили из-под пледа тигровый кружевной пуш-ап. Вечер не прошёл зря. Рука устало потянулась за таблеткой, уверенная улыбка скривила лицо.
Сколько ей было? Двадцать один? В тюрьму точно не посадят. Сглотнул. Теперь наркоманским методом ждём облегчения боли. Прости, Галя…
Открытая форточка скрипнула пластиком стеклопакета и вместе с дуновением полуденного пятничного ветра до его ушной раковины донёсся шум окружной автодороги. Работу он сегодня прогулял. Чай, не в первом классе.
Где же она, его запонка: куда закатилась? Да, на выпускном вечере он носил костюм, лихо отплясывая под шлягеры 1970-х в исполнении ансамбля "Боне Эм".
Усталый Виктор напрочь забыл о представительском стиле в одежде: шумно бурлящий мегаполис заставил его носить джинсы с пуловерами в стиле "кежэл", так что он молча поправил "Омегу" на своём правом запястье. Запонка была красивой… И парной.
Удивительный жилой объект его окружал: на полу сплошь газетные вырезки, лампа дневного света работала не от сети, ящики тумбы вывернуты вперемешку с бусами и косметическими средствами. "Как пить дать, однушка" — мелькнуло у него в голове.
Московское время — двенадцать часов дня, беспорядок как в комнате, так и в сознании, девчачьи атрибуты "вокруг света"… Тэкс, стоп: голова уже не болит. Выдохнул.
Он в чёрных трусах, приподнявшись с постели, по-тихому встал на ноги и сделал несколько ватных шагов по линолеуму. Пуш-ап остался на своём законном месте — на соседней подушке, едва прикрытой пледом, но от этого не менее притягательной в вечерние часы. О педикюре он также позаботился, даже чашку кофе со сливками выпил в салоне, поэтому ступал босыми ногами по полу совершенно безопасно. Дверь приоткрыта под углом в сорок пять градусов на север, словно гипотенуза прямоугольного треугольника.
Где ж его пятнадцать лет? Неслышно хлопая мысами по кафельной плитке коридора, он проследовал в восьмиметровую кухонку.
"Студия позитив представляет", — продолжил за него внутренний голос. Плитку украшали высохшие пятна крафтового пива "ПОРТЕР", пустые бутылки из-под него находились там же — в урне. Столик упирался в квадрат залитого политым утренним светом окошка, жестокая современность заставила собственницу квартиры расстаться с электроплитой. Неслучайно горьковатый привкус во рту напомнил Виктору о вчерашней доставке еды на дом. Сделали паузу, покушали плотно. Да, мы уже покушали.
Нисколько не готовясь при этом, как в первый семестр второго курса своих школ. Спасибо ведьминой службе доставки за наше счастливое детство, даже СВЧ включать не пришлось. Галина умеет готовить.
В холодильнике на счастье находились банки охлаждённой и сладкой газированной воды, неподходящей к прошедшему празднеству в честь удачного телеэфира. Не дай себе засохнуть, как же.
Цветочки вон, стоят как миленькие. Ногам стало холодно, и Виктор с шелестом простыни присел на стул, звякнув в руке чекой газировки. Не огуречный рассол, конечно, но тоже сойдёт за чинное распитие в стиле патрициев "камо грядеши". Как бы губу при похлебке не поранить…
Газировка отдавала лимонным вкусом и напоминала сладкую воду "Натахтари", впервые оцененной по достоинству юношей в грузинском ресторане за банкетным столом. Дамир Ирбекович, сердечное спасибо Вам. И за "Казбек" спасибо…
Жестяная банка оказалась ненужной и отлетела в урну к картонным коробкам ресторанной еды. Открываем боковую дверцу — здесь и второй экземпляр напитка есть, и третий. Запасливая Галочка у нас.
Стратегически сохраняя резервный фонд до лучших времён, но расходуя лишь по большим праздникам, Виктор хмыкнул и перевёл взгляд на телевизионный пульт. Плазма? Помилуйте. Отголосок легенды о японском экономическом чуде времён позднего социализма, но от этого не переставший играть блеском передней панели.
Щёлк! И снова мы на Первом телевизионном канале, смотрим видеоролики из Сети
