на меня, и я не ощутил не удивления, ни разгорающейся ярости. Хорошо. Мое заклинание привело ее сюда, и она по крайней мере готова торговаться. Я почувствовал, как во мне растет возбуждение, но отчаянным усилием воли подавил его. И полностью сосредоточился на сидящей передо мной самке джарега. Теперь все зависело от того, что джарег думает обо мне.
«Что, – спросила она, – ты можешь ему предложить?»
«Долгую жизнь, – ответил я. – И свежее красное мясо без борьбы, и еще свою дружбу».
Она немного подумала, а потом сказала:
«А что ты попросишь взамен?»
«Я попрошу помощи в моих трудах, которую способен оказать мне твой ребенок. Я попрошу поделиться со мной мудростью, и я попрошу его дружбы».
Некоторое время ничего не происходило. Она стояла рядом с остатками теклы и смотрела на меня. А потом проговорила:
«Я подойду к тебе».
И подошла. У нее были длинные и острые когти, которые больше подходили для бега, чем для схватки. После сытной трапезы часто оказывается, что джарег слишком тяжел, чтобы взлететь в воздух, поэтому ему приходится убегать, спасаясь от своих врагов.
Самка остановилась рядом и посмотрела мне в глаза. У меня возникло очень необычное ощущение: в маленьких змеиных глазках светился разум, я общался почти на человеческом уровне с существом, чей мозг не превышал фаланги моего пальца. Я довольно долго не осознавал неестественности этой ситуации.
Спустя некоторое время самка «заговорила»:
«Подожди здесь».
Потом повернулась и распростерла свои крылья летучей мыши. Ей пришлось пробежать несколько шагов, прежде чем она сумела взлететь. Я остался один.
Один…
Я размышлял о том, что сказал бы мой отец, будь он жив. Конечно, не одобрил бы моих действий, считая колдовство слишком «восточным» занятием, в то время как сам он старался быть настоящим драгаэрянином.
Отец умер, когда мне исполнилось четырнадцать. Я не знал матери, хотя отец изредка что-то бормотал насчет «ведьмы», на которой женился. Незадолго до смерти он безрассудно потратил все, что сумел заработать за сорок лет владения рестораном, в попытке стать настоящим драгаэрянином – купил себе титул. Так мы получили гражданство и оказались связанными с Имперской Державой. Теперь мы могли прибегать к волшебству – мой отец всячески это приветствовал. Он нашел волшебницу Левой Руки Дома Джарега, и она согласилась давать мне уроки. Кроме того, отец запретил мне заниматься колдовством. Потом он отыскал старого воина, который обучал меня драгаэрскому стилю фехтования на мечах. Отрабатывать восточную манеру отец не позволял.
Но дед еще был жив. Однажды я сказал ему, что, даже когда вырасту, буду слишком маленьким и слабым и не смогу стать хорошим мечником-драгаэрянином, а волшебство и вовсе меня не интересует. Ни словом не осудив отца, он начал учить меня фехтованию и колдовству.
Умирая, мой отец был доволен, что я научился телепортироваться. Он не знал, что после телепортации мне всегда становится худо. Он не знал, как часто мне приходилось при помощи колдовства скрывать синяки, полученные от драгаэрской шпаны, которая подлавливала меня и избивала, давая понять, что она думает о пришедших с Востока слабаках с неуместными претензиями. И он наверняка не знал, что Киера учит меня двигаться бесшумно и просачиваться сквозь толпу так, чтобы никто не обратил на меня внимания. Мне это не раз помогало. Прихватив толстую палку, я находил своих мучителей по одному и оставлял им на память несколько сломанных костей.
Не знаю. Может быть, изучай я волшебство более старательно, то сумел бы спасти отца. Не знаю.
После его смерти мне стало легче находить время для занятий колдовством и фехтованием, хотя и прибавилось работы по содержанию ресторана. Постепенно я становился хорошим колдуном. Более того, наступил день, когда дед наконец сказал, что ему больше нечему меня учить, и объяснил, как предпринять следующий самостоятельный шаг. Который заключался, естественно…
* * *
Громко хлопая крыльями, самка джарега вернулась на поляну. На этот раз она подлетела прямо ко мне и приземлилась у моих ног. В когтях она сжимала маленькое яйцо. Потом показала его мне.
Я заставил себя успокоиться. Получилось!.. Протянул правую руку, предварительно удостоверившись, что она не дрожит. Яйцо упало на ладонь. Меня поразило, что оно было теплым, легко и удобно помещалось в ладони. Я осторожно спрятал яйцо во внутренний карман кожаной куртки, рядом с сердцем.
«Спасибо тебе, мать, – мысленно поблагодарил я самку. – Пусть твоя жизнь будет долгой, пища обильной, и пусть у тебя родится много детей».
«А тебе, – отвечала она, – долгой жизни и хорошей охоты».
«Я не охотник», – возразил я.
«Ты им станешь», – сказала она.
А потом отвернулась, распростерла крылья и улетела с поляны.
В последующую неделю я дважды чуть не раздавил яйцо, которое по-прежнему носил на груди. В первый раз мне пришлось подраться с двумя подонками из Дома Орки. Во второй – я нечаянно прижал к груди коробку со специями, когда работал в ресторане.
Эти эпизоды меня потрясли, и я решил, что более не должен подвергать яйцо опасности. Чтобы защититься от неприятностей первого рода, я стал вести себя более дипломатично. А стараясь избавиться от проблем второго, продал ресторан.
Научиться вести себя дипломатично оказалось делом довольно сложным. Мои естественные наклонности этому совсем не способствовали и приходилось постоянно за собой следить. Однако со временем я обнаружил, что могу быть очень вежливым с драгаэрянином, который поносит меня самыми последними словами. Порой мне кажется, что именно это с таким трудом приобретенное качество помогло мне в дальнейшем добиться успеха.
Продажа заведения, принадлежавшего нам с отцом, принесла мне облегчение. Я управлял рестораном с того момента, как умер отец. Дела шли успешно, мне вполне хватало на жизнь, но я почему-то никогда не представлял себя в роли ресторатора.
Однако передо мной тут же встал новый вопрос: чем я намерен зарабатывать на жизнь – сейчас и в будущем. Дед предложил мне партнерство в своем колдовском деле, но я прекрасно знал, что ему самому едва удается сводить концы с концами. Кроме того, Киера была готова научить меня азам своей профессии, но ворам с Востока редко удается получить хорошие деньги у скупщиков краденого. К тому же дед воровство не одобрял.
Я расстался с рестораном и некоторое время жил на вырученные деньги. Не стану рассказывать, сколько мне удалось за него получить; я был еще слишком молод. Мне пришлось переехать в другой дом, потому что мои комнаты находились над рестораном и их тоже купили.
Я достал себе оружие – довольно легкую шпагу, сделанную по моему заказу оружейником из Дома Джарега. Тот самым бесстыдным образом завысил цену. Шпага была достаточно прочной, чтобы отражать удары
