своим товарищем. Они подносили мне предметы, а я говорил, нужно мне это или нет. Вернее, я произносил только слово «нет», но это меня не огорчало, а наоборот смешило. Вот чем руководствовался этот кривобокий зомби, протягивая мне прогнивший кусок бочки? Он решил, что я успешно скроюсь под ним от мороси или ливня? Хотя… Что это я вижу? Вон тот согнувшийся скелет тащит ко мне Хиловису – неувядающую веточку загадочного дерева. Как он умудрился снять её с антресоли? Я принял Хиловису из трясущейся руки, завернул её в тряпочку и спрятал в сумку – на счёт неё у меня появились кое-какие соображения.
Я поискал глазами Грешема, чтобы узнать, как продвигаются сборы у него. Вампир сидел на стуле, перекинув ногу за ногу. На столике перед ним лежала открытая котомка, из которой поднимался целый ряд алых бутылок. Чтобы тара не побилась, мой ученик предусмотрительно обложил бутылки новыми носками и носовыми платками. Эти атрибуты личной гигиены также играли не последнюю роль в его походном наборе. Грешем зарекомендовал себя знатным чистюлей. После еды он всегда вытирал рот салфеткой, а если не было салфетки, то мог утереться краешком скатерти или рукавом.
Разделавшись с упаковкой вещей, я решил оглядеть карту, чтобы вспомнить, как лучше всего добираться до столицы. Огромная, она весела на стене, занимая почти всё пространство от пола до потолка. Я начертил на ней все известные мне земли с подробным описанием ландшафта. Там, где я хоть раз бывал, границы очерчивала синяя краска. На самом верху я нашёл свой замок, отмеченный маленькой точкой «Шато». Оттуда взгляд скользнул вниз, к лесу, что назывался Лунные Врата. Я собирался пройти через него, а дальше найти прямую дорогу на юг, которая выведет аж до самого Шальха. Из-за моей спины Грешем тоже рассматривал карту. Она постоянно притягивала его и отвлекала от повседневных дел. Я много раз замечал, как вампир останавливался перед ней, чтобы поводить своими белесыми пальцами с длинными когтями по цветным полям. При этом он всегда что-то тихонечко нашёптывал. Сейчас мой ученик выглядел задумчивым. Мы обменялись взглядами и, не сговариваясь, кивнули друг другу. Настало время ужина, а мы старались есть примерно в одни и те же часы. Говорят, что принимать пищу по расписанию полезно для пищеварения. К тому же, когда в твоём распоряжении практически вечность, волей-неволей привыкаешь к распорядку дня.
Так вот, к моему обеденному столу стекалась всегда одна и та же компания. Хочу заметить, что все очень достойные личности!
Во главе стола бессменно сижу я. По правую руку располагается Грешем, по левую капитан замковой стражи Катуб. Наполовину зомби, наполовину человек – он был продуктом моего не слишком удачного опыта. Соображает Катуб вполне сносно. В прошлом он входил в состав рыцарского ордена плютеранцев, и как-то раз нелегкая занесла его ко мне в замок. Маленькое сражение окончилось моей победой, и Катуб остался доживать свой век у меня под крылышком. Он следит за порядком, а по вечерам играет со мной в карты. Сбоку от Катуба сейчас нетерпеливо ёрзает Птикаль. Краснощёкий, всегда весёлый малый. Он единственный человек в Шато помимо меня. От рождения Птикаль умственно отсталый, однако это меня нисколько не смущает. Я люблю с ним поболтать. Серьёзно, дурачок – отличный собеседник. Я что-то рассказываю, а он увлечённо пускает слюни – такое общение меня вполне устраивает. Я подобрал его несколько лет назад. Ободранный, болезненно худой, он бродил у подножья гор, жалобно зовя на помощь. Нынче Птикаль отъелся и выглядит хорошо. Я обнаружил, что Грешем посматривает на него как-то по-особому. Неужели мой ученик замышляет что-то недоброе? Да нет, мне кажется, зачем ему это? Возле вампира, на подушке из красного ситца, умостился мой любимец – огромный чёрный таракан Снурф. Он для меня что-то вроде верного компаньона. Куда я – туда и он. Снурфи знает пару сотен слов и умеет смешно шевелить усиками. Мы частенько гуляем с ним по холмам и долам. Таракан отлично чувствует моё настроение. Как только я начинаю хмуриться, он бежит ко мне со всех лап и, словно добродушная свинушка, карабкается на коленки. Ну как тут не улыбнуться? В общем, он замечательный.
Теперь о том, что каждый из нас ел на ужин в этот день.
Я лопал олений окорок с горошком. Нет, я не ем детей, не стоит верить всем дурацким россказням о некромантах. Я предпочитаю обычную человеческую еду, а не человечину! Грешем потягивал из бокала густую красную жидкость, естественно, не сок. Катуб жевал плохо проваренную капусту с кусочками неочищенного картофеля и свёклы. Я полагаю, что повару Тине – громадной жабе не нравится капитан стражи. Уж почему, не знаю. Еда Катуба всегда оставляет желать лучшего. А так как Катубу, по-видимому, всё равно, что есть, то Тина готовит для него из рук (пардон, лап) вон плохо, даже не скрывая этого. Я едва сдерживаю смех, смотря на то, как капуста непроизвольно вываливается изо рта полу-зомби. У Снурфа на тарелочке лежали несколько толстых крыс. Довольно шипя, таракан держал в двух лапках по серому крысиному тельцу. Мертвяк, который нас обслуживал, предложил на блюде Снурфу взять добавки, на что услышал – «патибо!» Птикаль уплетал баранью отбивную с горячим пюре, иногда тонкая струйка слюны стекала по его подбородку. Голубые глаза смотрели радостно. Его все устраивало! Приятного нам аппетита!
Я поднял бокал и постучал по нему десертной ложечкой, призывая к вниманию.
– Сегодня, господа мои разлюбезные, я и Грешем отбываем в Шальх на незапланированную встречу с королевой. Прежде чем мы уйдём, я бы хотел оставить вам несколько поручений, а именно: занимайтесь тем же, чем и всегда – питайтесь вовремя, спать ложитесь не позднее десяти вечера и почаще пейте кисель. Я постараюсь вернуться как можно скорее. Обещаю, что вы даже оглянуться не успеете, как я уже буду тут как тут. Каждому из вас я, конечно, привезу по столичному сувениру. Ведите себя пристойно и не обижайте друг друга. Обо всех ваших шалостях я непременно узнаю, и если потребуется, то по-отцовски накажу. Люблю вас и целую! Пока, пока!
После слова «сувенир» Птикаль дальше меня уже не слушал. Он принялся издавать губами радостные трели и кружиться на стуле. Катуб, удивлённый моей речью, раскрыл рот, и из него посыпалась капуста. Она опадала ему на руки, но он этого не замечал. Снурф слез с подушечки и подполз ко мне.
– Братьф Снурфа с софой! – громко прошипел мой любимчик, заглядывая мне в глаза.
– Прихватить тебя с собой, братец? Ну, уж нет! Там слишком
