бы говорить не вставая с места, но за годы службы «Ирбиса» на корабле сформировались определенные традиции, в том числе и таких вот общих совещаний. А традиции надо беречь и лелеять, индивидуальность сплачивает экипаж иной раз сильнее громких слов и Устава. Поэтому капитан и не погнушался встать и не спеша, вразвалочку подойти к высокой, удобной кафедре. Судя по его поведению, спешить было некуда. Вопрос только, еще или уже.
– Ну что, оболтусы, готовы к новым свершениям? – капитан ухитрялся нависать над собравшимися. Вопрос, как – Русаков был чуть выше среднего роста, да и телосложения не богатырского. С такими габаритами подавлять собравшихся внешним видом сложно. Тем не менее у него получалось, и неплохо. Наверное, за счет опыта и авторитета – отставной капитан первого ранга, прежде чем уйти в МЧС, он успел не раз повоевать, заработав на груди солидный иконостас. Честно говоря, никто его в отставку не гнал, однако и перспективы адмиральских погон не имелось. А куда деваться, если после ранения тебя переводят на спокойную и донельзя скучную работу в архиве? Вот и ушел на вольные хлеба – в МЧС не было столь жесткой дисциплины, а вот приключений было хоть отбавляй. Да и звание сохранялось. – Тогда могу вас обрадовать, идем на Басру.
Дружный стон был ему ответом. Тащиться в эту дыру никому не хотелось. И потому, что только за последние полгода это был уже третий визит, и из-за самой планеты. Нищета, разруха – и землетрясения одно за другим. Активизировались тектонические процессы, бывает, планету трясет, как в лихорадке. То один город снесет, то другой, а разгребать завалы работа тяжелая и не самая безопасная. А главное, платят очень так себе – бюджет планеты скромный, имперской МЧС же хоть своего и не упустит, но притом цены за услуги выставляет, исходя из имеющихся реалий.
– И что, никого больше нет? Что все мы-то? – озвучил командованию общую мысль Гаврилов.
Капитан лишь плечами пожал:
– «Князь Пожарский» в доке, на ремонте, «Синий луч» на задании… Остаемся только мы. Впрочем, кто не хочет, может лететь домой, неволить не станем.
Гаврилов заткнулся. Действительно, колхоз дело добровольное, а их служба – тем более. Никто не осудит, но бросать товарищей… В Империи это было попросту не принято. И раз во всем секторе остался только их корабль, значит, так уж на роду написано.
Следующий час их вводили в курс дела. Информация, полученная по гиперсвязи, была крайне скудной, и аналитикам пришлось из лоскутов восстанавливать более-менее цельную картинку. Впрочем, они постарались и оказались на высоте. По всему выходило, что планету в очередной раз протрясло, да так, что по ней еще и гигантские цунами прокатились. В результате этого прибрежные районы можно было из активного поиска исключать – вряд ли там осталось хоть что-то живое. Ну а более подробно надо будет на месте сориентироваться. Так или иначе, опять разгребать завалы и искать выживших. Рутина.
Пока все это обсуждалось, корабль в автоматическом режиме поднялся в небо. Чуть заметно, на грани восприятия, завибрировал корпус при запуске гравитационного ротора – и могучие двигатели легко, будто косточку, выщелкнули громадину массой почти в миллион тонн за пределы атмосферы. Ну а дальше короткий, всего в четверть астрономической единицы, разгон – и прыжок в гиперпространство. Никто, кроме Империи, так не мог, всем надо было уходить от звезды как можно дальше, чтоб ее притяжение не искажало сложный узор многомерности. Естественно, повторить технологию, обеспечивающую имперским кораблям преимущество в мобильности, хотели многие, но вот не получалось. Впрочем, у каждой более-менее серьезной державы есть какие-то секреты, и делиться своим достоянием никто не хочет, охраняя их не хуже цербера.
Увы, преимущества короткого разгона не отменяли законов гиперпространства. Время прыжка «Ирбиса» ничем не отличалось от любого другого человеческого корабля с аналогичными массой покоя и удельной мощностью силовой установки. Результат – почти сутки полета, за которые экипаж успел отойти от последствий отдыха, естественным образом, а не с помощью лекарств, протрезветь и проверить оборудование. Конечно, все в идеальном порядке, но мало ли. Опять же, запас лекарств на борту хоть и нетронутый, но сейчас может быть очень кстати. Правда, многое с истекающим сроком годности, но как раз это неважно. Они ведь не затаривать туземцам склады прилетели, а применять все это добро незамедлительно, так что успеют использовать по назначению. Больных и раненых там будет много.
Басра появилась на экранах визуального наблюдения почти сразу после выхода из гиперпространства. Все же корабль их мог не только уходить в него поблизости от звезды, но и так же возвращаться в трехмерную реальность. Вид у планеты был… скажем так, не очень. Грязно-бурая, затянутая нитями воздушных потоков – южное полушарие уже вторую неделю находилось во власти цепи мощных ураганов. Поселенцы, когда-то решившие колонизировать планету, сделали не лучший выбор. Вдобавок ресурсов здесь оказалось кот наплакал, и жили люди, мягко говоря, так себе.
Под стать планете была и висевшая на орбите станция. Построенная согласно модной лет семьдесят назад концепции «два в одном», станция эта объединяла в себе функции посадочного терминала и орбитальной крепости. Как это часто бывает, результат был спорный. Дешевле, чем две узкоспециализированные конструкции. Ненамного. Однако пропускная способность терминала так себе, да и крепость слабовата. Неудивительно, что большинство таких станций давным-давно списано и утилизировано. Здесь же ее функционала вполне достаточно. Грузовые корабли на планету приходят редко, пассажирские же предпочитают садиться на поверхность – с тех пор, как человечество освоило антигравитацию, это стало довольно простой задачей. Здесь, правда, мешали особенности атмосферы, но хороший пилот с ними вполне справлялся. От случайного пирата-одиночки станция тоже вполне может оборонить, а большего от нее и не требуется. К серьезной войне Басра все равно не способна.
Почти сразу ожила связь, и сочный мужской баритон с жутким акцентом потребовал, чтобы «неизвестный корабль лег в дрейф и сообщил идентификационный код». Хорошо еще, говорить сразу начал по-русски – видимо, национальную принадлежность корабля определить сумели, что, к слову, не такое уж и большое достижение. Истомин, как раз находящийся на вахте, едва заметно скривился – туземцев он не любил – и выдал:
– Ариф, ты ли это?
– Виктор? – акцент исчез как по волшебству. – Опять вы здесь?
– Сами запрос о помощи выдали. Но если что, мы можем уйти, дел хватает.
– Да нет, вы вовремя, на планете такое…
– Сбрасывай карту событий, не теряй время.
– Сейчас.
Вообще, на планетах, населенных выходцами с Ближнего Востока, любят и умеют тянуть резину. Это у них,
