Комиссия осматривала спешно, и когда я заявил, что здоров, меня оставили в покое. После осмотра пошли получать одежду: шинель, сапоги, пару белья, полотенце и насовой платок, который я, к сожалению, тут же потерял. Нужно было итти на обед, но я не захотел: взял только порцию мяса и с'ел 3 яйца. Затем попросил человека, греющего кипяток для команды сварить яйца, что он без возражения сделал. Я ему дал два яйца. После этого сходил на речку Оксай покупаться. Здесь я испытал себя, насколько могу плавать и что было причиной того, что я едва не утонул 17. Мая{3}.
Оказалось, что я переплыл речку три раза. Значит причиной тогда была амуниция и одежда, а в особенности сапоги.
Хотелось все-таки побывать внутри кафедрального собора, но опять неудача: собор заперт. Часов в 9 вечера нам приказали забирать вещи и выходить. На дворе долго пришлось стоять, пока происходила разная проверка и построения. Ну, подумал я, началась тяжелая жизнь.
Нас повели во двор управления воинского начальника, где пришлось ожидать часа два. Казаки стояли на проверке, потом пропели молитву. Нам дали по пачке папирос. Некоторые откуда-то достали «зеленого змия» и изрядно хватили его. На вокзале нам ожидать пришлось не долго: вскоре подошел поезд и нас усадили по 25 человек в товарный вагон. Здесь многие начали продавать белье, хотел продать и я, потому что белье мне было лишним, но давали за пару белья и полотенце только 70 коп., и я не отдал. Вскоре поезд тронулся, я улегся спать и уснул сном праведника.
4 июля.
Проснулся на станции Зверево, Екатерин. жел. д., где нам была пересадка, и потому меня разбудили. Здесь нам об'явили, что придется ожидать до 3 часов дня. [139] Мы расположились около вокзала и от нечего делать бродили по платформе. Я выпил стакан молока за 2 коп., а затем улегся в садике на травке и уснул. Когда проснулся и пошел на платформу, увидел, что есть покупатели белья; продал и я свое за 1 рубль, хотя мог бы взять дороже. Подошел гармонист-слепец и, подпевая, сыграл несколько песен; я ему дал 2 коп., потом пошел в чайную. В 4 часа был подан поезд и нас рассадили по вагонам. Среди нас оказался один больной грузин, который еще у воинского начальника заявил, что у него болит желудок, но там его не осмотрели, а сказали только, что желудок болит потому, что он наелся вишень с косточками. Теперь этот бедный грузин страшно стонал, но в Звереве не было больницы и его уже дальше на станции высадили.
5 июля.
Проснулся на станции Дебальцево, где нам сделали пересадку; в вагонах было тесно и душно, пришлось лечь на полу. На одной из следующих станций, где поезд должен был стоять до 12 часов дня, я пошел на – рынок купить булку и три свежих огурца. Там было все очень дорого. Я поел, а затем пошел в церковь. Она была домовая при станции и, по-видимому, бедная. Священник служил один без дьякона. Он заикался, но хор пел хорошо, хотя по числу певших было немного. Я с благоговением отстоял всю литургию и молебен.
В час дня мы тронулись со ст. Никитинка. День был очень жаркий, а потому я снял сапоги и гимнастерку. На ближайшей станции купил газету: «Южный Край», из которой узнал, что немцы на Варшавском фронте перешли в наступление и продвинулись в районе Царева. Это как-то встревожило мою душу. Ночью часто приходилось просыпаться от качки и толчков. Или вагон расшатался, или дорога неровная, но качало ужасно. Около 12 часов дня приехали на станцию Полтава. Народу было очень много, купить ничего не удалось, тесно было вокруг лавок с с'естным. Затем наши вагоны отодвинули очень далеко от станции. Я отошел и купил 1 фунт ситного хлеба и 6 огурцов. Часа в два тронулись дальше.
Город Полтаву осмотреть не удалось. По сторонам дороги расстилались необозримые поля, засеянные различными хлебами, которые повсюду убирали. Много виднелось косилок и жней. Деревни, сравнительно с внутренними губерниями, встречались значитедьно реже. Когда стало темнеть, я улегся спать. Сильно трясло, часто просыпался. Сегодня выпросил газету у одного господина. В газете ничего особенного не было.
7 июля.
Когда проснулся, солнце было уже высоко. На первой станции умылся, взял булку и поел. Часа в два дня приехали на станцию Киев. В это время разразилась сильная гроза и ливень. Со станции нас повели в штаб Киевского Военного Округа, откуда направили к этапному коменданту. Шли толпой без всякого порядка, да и трудно было бы установить порядок, так как люди были различных частей и многие не совсем вылечившиеся. Таким образом, часа три мы ходили по улицам, но пришли опять к станции, откуда вышли: там помещалось управление коменданта. Около здания коменданта на панели лежало много народу. Мы вошли во двор. Двор тоже был полон солдат, которые, несмотря на грязь, лежали или сидели. Я сел на сложенных кирпичах. Старшие команд со списками куда-то пропали и продолжали там что-то ждать. Надвигалась гроза, и многие не выдержав, начали вслух сыпать проклятия и распорядителям, и войне, и всем, и вся.
На самом деле темнело, а мы находились под открытым небом, а под ногами лужи и грязь. Со стороны начальства как-будто никакого сострадания. Люди, все так уже много страдавшие и опять же идущие на страдание, принуждены стоять на дожде и в грязи только потому, что кто-то не хочет отдать приказания. Когда уже стемнело, нас какой-то подпрапорщик местной команды выстроил по-два и стал пропускать в ворота.
Наконец-то, подумал я, мы отдохнем, но надежды оправдались только отчасти. Подпрапорщик, отсчитав известное число людей, затворил дверь, и сказав, что места больше нет, ушел. В числе непопавших был и я. Мы с одним товарищем начали обдумывать, что предпринять. На дворе ложиться было негде, потому что на мало-мальски сухом месте уже спали, а сидя спать не хотелось.
Я предложил товарищу идти в казарму и там, в корридоре, у порога на полу, где-нибудь лечь спат. Товарищ согласился и мы пошли, но у здания казармы нам встретился солдат и сказал, что на чердаке много места: мы пошли туда. Действительно, места свободного было много, и мы улеглись.
8 июля.
Проснулся около 6 часов, умылся, а затем сходил в лавочку, купил огурцов и поел. Часов в 10 нас потребовали записывать вещи, кому что нужно.
Я записал котелок, баклагу и мешок.
Хотелось сходить в церковь к обедни, но боязнь, что могут сегодня потребовать на отправку, удержала меня. Часов в 12 разразился ливень с градом. Вечером поехал в Печерскую лавру. Около 6 часов пришел туда, в одном из храмов шла вечерня. Помолившись, зашел в другой, там служили молебен. Мне хотелось побывать в пещерах, но я пришел поздно, и еще кроме меня никого не было, а одного монах не хотел вести; я немного подождал, не подойдет ли еще кто, но к моему горю никого не было, и я с грустью должен был уйти из лавры, так как начало уже темнеть. В казарму прибыл около 9 часов вечера. Вскоре лег и уснул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
