Результаты проведенного теоретического анализа работ Э. Фромма, 3. Фрейда, А. Адлера, К. Юнга, К. Роджерса и В. Франкла позволяют сделать следующие выводы.
1. На основе анализа работ Э. Фромма разработан новый, так называемый экзистенциальный критерий нормальной и аномальной личности.
2. На основе анализа теорий личности 3. Фрейда, А. Адлера, К. Юнга, К. Роджерса и В. Франкла показано, что этот критерий содержится в них в неявном виде в описаниях личности предрасположенной и не предрасположенной к возникновению жизненных проблем или психических расстройств, но в более частных вариантах по отношению к более конкретным дихотомиям, характеризующим природу человеческой жизни.
3. Тот факт, что данный критерий обнаружен в шести теориях личности, разработанных в рамках самых разных направлений психологии и психотерапии, свидетельствует о достаточно высокой степени его теоретической обоснованности.
4. Учитывая то, что все проанализированные нами теории создавались во многом на основе анализа конкретных случаев из психотерапевтической практики их авторов, данный критерий можно рассматривать и как имеющий достаточно высокую степень эмпирической обоснованности.
5. Высокая степень теоретической и эмпирической обоснованности экзистенциального критерия свидетельствует о возможности его успешного использования для оценки аномальности личности как одного из важнейших факторов предрасположенности человека к возникновению различного рода жизненных проблем и психических расстройств, а также в практике психотерапии, коррекции и воспитания личности в качестве одного их важнейших ценностных ориентиров ее нормального развития.
6. Наличие во всех рассмотренных теориях личности общности ряда эмпирически обоснованных положений, характеризующих ее нормальность и аномальность и образующих скрытую глубинную основу этих теорий, свидетельствует о возможности их интеграции.
Литература
Братусь Б. С. Аномалии личности. М.: Мысль, 1988.
Капустин С. А. Критерии нормальной и аномальной личности в психотерапии и психологическом консультировании. М.: Когито-Центр, 2014.
Клиническая психология / Под ред. М. Перре, У. Бауманн. СПб.: Питер, 2012.
Фромм Э. Бегство от свободы. М.: Прогресс, 1990а.
Фромм Э. Иметь или быть? М.: Прогресс, 19906.
Фромм Э. Психоанализ и этика. М.: Республика, 1993.
Baron R. A. Psychology. Boston: Alyn & Bacon, 1995.
Carlson N. R., Buskist W. Psychology: The Science of Behavior. Boston: Alyn & Bacon, 1997.
Davison G. C, Neale J. M. Abnormal Psychology. N. Y.: John Wiley & Sons Inc., 1994.
Halgin R. P., Whitbourne S. K. Abnormal Psychology. Boston: Mc Graw Hill, 2010.
Mahoney M. J. Abnormal Psychology: Perspectives on Human Variance. San Francisco: Harper & Row, 1980.
Sarason I. G., Sarason B. R. Abnormal Psychology. N. J.: Prentice Hall, Englewood Clifts, 1989.
Психическая норма в медицинской психологии
С. Л. Соловьева
Северо-Западный государственный медицинский университет им. И. И. Мечникова, г. Санкт-Петербург
Введение
Одной из ключевых проблем психологии является проблема психической нормы; на первый план выступает квалификация любого психологического феномена как нормального или патологического. Существуют различные подходы к пониманию психической нормы, каждый из которых используется с определенной целью.
Исторически первым стал интуитивно-эмпирический подход, при котором внешние признаки поведения служили эмпирической основой формирования клинических разновидностей душевных болезней. Врачи-психиатры первыми дали описания крайних вариантов нормы; основными методами были наблюдение, систематизация, обобщение врачебного опыта. Со временем стала появляться терминология, описывающая промежуточные состояния между нормой и патологией. П. Б. Ганнушкин в статье «Постановка вопроса о границах душевного здоровья» сформулировал представление о том, что установить пограничную линию между нормальными и патологическими явлениями практически невозможно: «В таком хрупком и тонком, в таком сложном аппарате, каким является человеческая психика, можно у каждого найти те или иные, подчас довольно диффузные конституционально-психологические черты»; «гармонические натуры по большей части есть плод воображения» (Ганнушкин, 1964). Сегодня в науке уже отчетливо доминирует точка зрения, в соответствии с которой норма и патология – это два крайних полюса, между которыми не существует четкой границы. Пространство между этими крайними полюсами заполняют пограничные состояния.
Опираясь на понятийно-концептуальный аппарат медицины, клиническая психология развивала собственные психологические концепции здоровья и болезни. Однако, как отмечает А. С. Кармин, «основная масса данных, на которых строятся теоретические обобщения в современной психологии, добыта путем исследований, проведенных американскими и европейскими психологами», причем преимущественно на выборке студентов американских университетов (Кармин, 2003).
Понятие нормы-патологии интерпретируется рядом исследований в конкретно-историческом контексте. Д. Н. Овсянико-Куликовский, в частности, отмечает, что психическая норма и патология всегда историчны. Психозы древних, широко распространенные в Древнем мире, такие как истерия и эпилепсия, впоследствии сменились более «мягкими» формами психопатологии – неврозами. Эволюция человечества рассматривается автором как «история его болезни» (Овсянико-Куликовский, 1902).
В целом культурально-релятивистский подход полагает, что нормальное – то, что соответствует представлениям данной культуры о норме. Так, гомосексуализм раньше считался заболеванием, а теперь это норма; страсть к азартным играм была вариантом нормы, сегодня она рассматривается в рамках аддиктивных нарушений. При этом по умолчанию принимается, что существуют универсальные психические расстройства, например старческое слабоумие, которые не зависят от культуры (Психология и культура, 2003).
В ходе развития медицинской психологии был совершен ряд попыток вывести психологические критерии психической нормы, такие как: зрелость чувств, адекватное восприятие действительности, соответствие восприятия явлений их оценке, умение строить продуктивные отношения с самим собой и со своим социальным окружением, гибкость поведения, критический подход к жизни, наличие чувства идентичности, способность планировать. Под психической нормой понималось то, насколько индивид адаптирован, продуктивен и критичен. Такой подход к определению нормы получил название адаптационного.
Доминирующим в медицинской психологии является статистический подход, связанный с понятием нормального среднего человека. С точки зрения статистической нормы, нормальный средний человек – это здоровый человек, который по всем своим показателям является «средней величиной».
Другой подход в решении проблемы «норма – патология» можно назвать частотным. В соответствии с его исходными положениями, чем чаще встречается то или иное явление, чем более оно распространено, тем больше вероятность того, что это нормально, и наоборот. Однако критерий частотности не всегда содержательно надежен. Многие явления трудно отнести к распространенным, но это не превращает их в ненормальные, например леворукость. Однако частотный подход, как и статистический, продолжает применяться: на практике нормальным считается то, что чаще всего встречается, а к ненормальному относят все то, что встречается сравнительно редко.
При применении среднестатистического или частотного подхода в категорию патологии попадают не только слабоумные, но и гениальные, талантливые личности, которых в популяции также мало. Статистическая норма отвергает не только патологическую, но и творческую личность. Обсуждая этот вопрос, В. Н. Мясищев, в частности, упоминает о книге Ф. Крауза «Общая и специальная патология личности» (1919), в которой понятие среднего человека рассматривается как «статистическая фикция». Тем не менее, в научных исследованиях статистическая норма применяется наиболее часто.
Идеологический подход предлагает другое направление в разработке понятия нормы. Нормой считается некоторый идеальный образец состояния человека, к которому должны стремиться все люди. Проблема нормы-норматива, как отмечают Н. В. Репина, Д. В. Воронцов и И. И. Юматова (2003), «связана с проблемой выбора нормативной группы – людей, чья жизнедеятельность выступает в качестве стандарта. В зависимости от того, кого наделенные властью специалисты включают в нормативную группу, устанавливаются различные границы нормы» (Репина и др., 2003).
Применение идеологического подхода к определению нормы неизбежно приобретает политический характер, поскольку критерием оценки оказывается позиция отдельной группы людей (Репина и др., 2003).
Все большее распространение в психологии и психиатрии в настоящее время получает феноменологический подход, использующий в диагностике принципы понимающей, а не объясняющей психологии. В соответствии с феноменологическим подходом, за одним и тем же переживанием может скрываться как психологически понятный феномен-признак, так и психопатологический симптом. С этой точки зрения, не существует однозначно патологических психических переживаний; каждое из них может относиться как к нормальным, так и к анормальным. Механизмы, лежащие в основе «анормального», недоступны нашему познанию (Ясперс, 1997). Данные, полученные с помощью феноменологического подхода, часто не могут быть формализованы.
