замечу, причислена к высокому жанру, ей обязательно сопутствует какая-нибудь причина, недоброе какое-нибудь предзнаменование, которое всем своим недоброкачественным, злонамеренным действием намекает на то, что ожидается непоправимое и что в этой исключительной неизбежности нет решительно никакой разумной надежды на спасение.
Прёт, к примеру, Ferrari по неровной дороге, и ты понимаешь – понятно всем, – что добром такое не кончится, так как дорога неровная, за рулём пьяный, а Ferrari ворованное. Чёрт такого подери, а Ferrari жалко.
Тут ничего такого не было. Машинки на красный остановились. Старушка на зелёный пошла. Сразу было понятно, что это где-то не у нас. Кто из «наших» будет ждать, пока старая черепаха зебру перепашет. Ясно – никто!
Говорю: никакого раскачивания из стороны в сторону или взмаха крылом ощипанной котами птицы, ничего такого, ибо стоял полнейший штиль. Никакой тревоги, тем более, если выразиться протокольно, «угрозы для жизни» бабки предусмотрено не было. Никакого другого дурного предзнаменования не намечалось. Пусть хотя бы целый день переползала – никто из «ихних» с места бы не стронулся. У нас, случись такое, обматерили бы и объехали.
Примета на дороге (бабка на зебре) – явление негласное, как дорожный знак, предупреждающий об опасности. Такая примета приравнивается к чёрному перебегающему коту. Примета ничего хорошего не сулит, но бейсбольной биты не заслуживает. Не было пока ещё, чтобы за котами, перебегающими дорогу, с битами гоняться. Всё ж гуманизм какой-то пока что соблюдается.
Вдруг из машинки, из чувства нетерпения или сдуру, один выскакивает и к старухе пешей наперерез. Думаю: «Это наш. У наших крайность – или бита, или галантность». Взялся он бабке помогать не из одной толерантности, думаю, а чтоб перед «ихними» понты навести. Знай, мол, «наших»! Наши без понтов не могут. Такова реальность.
Не успел он бабке свою галантность обнаружить, как машинка стронулась и пошла за ним следом. Машинка устроена так, что, если её ручным тормозом не закрепить, пойдёт за милую душу.
Бабка попыталась напоследок подать упреждающий сигнал набегающего конца. Гримасу ужаса, в складках сморщенного яблока, «Наш» принял за знак благодарности; отчаянный взмах сухой клешнёй исчезающего вида, подающий напоследок сигнал бедствия, «Наш» заценил как извинение за доставленное неудобство и собрался было применить галантность, как почувствовал прикосновение тела напиравшей сзади машинки. Сменив галантность на ужас, передавшийся от бабки, «Наш», упёршись руками в капот машинки, попытался изменить неизбежное.
Машинка, игнорируя законы механики, на противодействие мудака-водителя ответила откатом. Короче, с учётом вышеизложенных погрешностей физики, вопреки логике транспортного средства и необъяснимым действиям упомянутого владельца транспорта, машинка остановилась.
К тому времени расстояние между «Нашим» и бабкой сократилось до критического. «Наш» коснулся своим задом передней панели исчезающего вида, отчего тело дало крен и стало падать, подобно тому, как падает, сорвавшись с петель, дорожная плита во время укладки.
За спиной бабки был рюкзак, он-то и смягчил удар при падении.
Уникальное «LEGO» уцелело и сохранило контуры своей первичной сборки.
Никто не пострадал. Закончилось всё миром.
Снято всё было, как теперь модно, регистратором, где-то в другой стране.
А теперь порассуждаем на тему:
а) на фига нам ГИБДД, если и так всё устраивается, притом что количество водителей – чудаков на букву «М» (и это ещё мягко сказано) – прибыло и умножилось за восемьдесят лет со скоростью изложения на бумаге этого происшествия;
б) или, с учётом сказанного, нам ГИБДД (за давностью) оставить потому, что судьба не разбирает, кто есть кто на дороге, и уникального «LEGO» на всех не напасёшь;
в) если верно как То, так и Другое, то исходя из сложившихся противоречий вышеизложенного исключить из обращения (запретить) видеорегистраторы из соображений надёжности ГИБДД, как органа регистрации как такового.
Слово в слово из докладной записки сотрудника. Внизу подпись и дата, как положено. Кроме того, к докладной прилагалось заявление с просьбой уволить из органов по собственному желанию.
Заявление было рассмотрено специальной комиссией и отклонено.
Сотрудника отправили в отпуск. В доме отдыха санаторного типа сотрудник покончил собой.
«В разгар отдыха-лечения сотрудник застрелился из наградного табельного оружия, не предназначенного для такого рода цели» (из отчёта на месте происшествия).
При осмотре тела была обнаружена записка, вернее, клочок бумаги, похожий на записку, где можно было разобрать всего несколько строк: «…не понимаю, зачем устроено так и почему так…»
Наталья Баскакова
Судьбу не обойдёшьи не объедешь
Притча
В одной деревне чудо чудное было.
Странничек нетутошный ходил от окна к окошку: милостыньку собирал да просился ночевать. Подошёл к одному окошку – бряк-бряк об оконную раму-то.
Бабушка выглянула:
– Кого надо?
– Пусти-ка ночевать.
– Да пустить-то я тебя пущу, да только я почти каждую ночь бабиться хожу. Начнёт какая-нибудь бабёнка родить, за мной бегут.
– Ну дак чё, иди, я ведь тебя не обкраду.
Ну ладно, чаю напились да легли спать. Только начали засыпать, вдруг в окошко – бряк-бряк. Старуха-то подскочила.
– Кто там?
С улицы-то кричат:
– Баушка, тётенька мучается, родить хочет!
– Ну вот, видишь, дедушка, идти мне надо.
Старуха скорей-скорей начала собираться.
А странничек-то ей наказывает:
– Ну иди, да только сразу-то в ограду не ходи, сначала – в окошко погляди, а чё увидишь, дак не пугайся, а перекрестись да в избу заходи.
Бабушка-то бегом-бегом к тому дому, где баба мучается да хотела уже сразу в ворота бежать, но потом вспомнила, что дедушка-то наказывал. Скорей к окошку подбежала и увидела… Господи Батюшко, страсть-то какая: на матице на крюку девка задушена висит. Бабушка-то так и обродела, но потом вспомнила, что дедушка наказывал не бояться.
Она перекрестилась: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий» – да в избу забежала. Никакой девки на потолке не висит, а на койке баба мучается. Ну приняла она роды да домой скорее.
Дедушка-то её и спрашивает:
– Ну чё, бабушка, выполнила, ты мой наказ?
– Ой, выполнила.
– Ну а чё видала-то.
– Дак девка задушена на крюку болталась.
– А сколько девке лет?
– Да лет восемнадцать.
– А кого баба-то принесла?
– Дак девочку.
– Дак вот запомни, девочке-то как восемнадцать лет исполнится, она на этом брусу и задушится. Смёртонька-то ведь – она вперёд человека рождается.
Ирина Германюк
Правильная профессия
– А знаешь, мама, – однажды возмутилась шестилетняя Даша, – мне вообще не нравится твоя работа. Я не понимаю, зачем она. Люди на работе должны делать что-то полезное. А ты весь день только сидишь за компьютером и пишешь, пишешь…
– А какая работа полезная?
– Ну делать хлеб, лечить людей, строить дома…
После некоторого замешательства
