было лишь мгновение: жар тут же растопил ее.
— Ну, конечно, — Блум усилила давление. Она откинула рыжую челку со лба, и фея в ужасе уставилась на ее изуродованное лицо. Эта картина всегда производила впечатление на непосвященных: левая часть лица Блум была обожжена, и особенный урон достался глазнице. В тот раз, когда Огонь вырвался наружу, он начал выжигать ее изнутри, и левый глаз оказался в эпицентре: сущность Дракона пробудилась в нем, и там же ее запечатали. Желтый, с вертикальным зрачком — Блум видела природу дракона каждый раз, когда смотрелась в зеркало. Это пробуждало не только боль, но и гнев.
Она сжала чужую шею так сильно, что фея захрипела.
— Скипетр, — просипела она. Лед сковывал руку Блум, но эти жалкие заклинания не могли совладать с ее силой. — Я просто искала ее скипетр!
— Чего? — Блум чуть ослабила хватку.
— Скипетр тысячи звезд, — ответила фея.
— И зачем он тебе? — Блум дернула правой бровью.
— Какая разница? — фея вцепилась в ее пальцы. — Ты мне все равно не поверишь. Вы, ведьмы, крайне недалекие создания, иначе вы не смогли бы жить в таком поганом месте.
— А ты рискни.
Фея пожала плечами. Она уже даже не брыкалась, и Блум находила эту ситуацию довольно забавной. Они могли просто побеседовать, будто она не сходила с ума от расплавляющего огня, а эта феечка не пыталась обокрасть самую мстительную ведьму во вселенной. И будто бы глаз не болел.
— Мне нужен скипетр тысячи звезд, чтобы растопить лед на целой планете.
— Да, ты права, я не верю.
— Я же говорила. Ты такая же идиотка, как эта принцесса.
— Скипетр тысячи звезд все равно не помог бы тебе это сделать, Айскрим.
— Как ты меня назвала? — фея вспыхнула.
— Ты не сказала мне свое имя.
— Ты его не заслуживаешь, — она прищурилась. — Так что там со скипетром?
— Что с ним?
— Ты сказала, что он не смог бы растопить лед. Почему?
Блум задумалась.
— А с чего бы ему это сделать?
— Он — оружие принцессы Солярии, которая обладает магией солнца и луны. Он называется скипетром тысячи звезд.
— Да, вот именно. Он называется так, потому что Стелла владеет силой тысячи звезд, а не потому что он сам является могущественным оружием.
Фея смотрела на нее с ужасом. Она вся поникла и перестала сопротивляться.
— Но мы видели его силу, — сказала она. — Два года назад. Стелла сожгла лес Гайор. Все об этом знают.
Блум вздрогнула. На миг она увидела пылающие деревья, отражающиеся в озерной глади. Стелла была там, да: она вместе с остальными Винкс, со старшими феями и ведьмами пыталась усмирить пламя, готовое уничтожить все вокруг. Эта глупая фея не знала, что произошло. И еще…
— Мы? — спросила Блум.
— Ага, — раздался довольный голос со спины. Блум резко обернулась: перед зеркалом стояли еще две феи. В отличии от своей подруги, они обладали полным превращением, и это, видимо, придавало им уверенности. Они смотрели на нее насмешливо и в то же время немного растерянно: видимо, пробираясь сюда, они не ожидали увидеть свою подругу, беседующую с ведьмой. Блум не могла их винить: она и сама не понимала, как до этого дошло. Но в то же время — холод по-прежнему ощущался очень приятно.
Это был вечер разочарований.
Она хотела сообщить им, что им грозит смертельная опасность, но одна из фей — с длинными волосами и в фиолетовом костюме — вдруг послала в ее сторону мощную вибрацию, и Блум мгновенно вспыхнула. Боль стала настолько невыносимой, что перед глазами все побелело; волосы на голове встали дыбом, и языки пламени прокатились по ним. Кровь хлынула из носа. Блум услышала, как закричала ее ледяная фея — видимо, ее ледяная магия не смогла справиться с огнем, над которым Блум потеряла контроль.
Контроль. Его не существовало.
— Айси! — одна из фей пролетела мимо нее. — Ты в порядке?
— Она обожгла меня! — Блум услышала разозленный крик. — Ты что наделала?
— Что происходит? — другой голос. — Что с ней? Это была простая пульсация!
Блум упала на пол. Она обхватила себя руками, сжимаясь в крошечный комок — боль была такой сильной, что она едва могла ощущать границы своего тела. Она не могла это контролировать. Все, на что хватало ее сил: удерживать огонь внутри, чтобы он не испепелил этих глупых феечек на месте. Он пожирал ее. Нужно было остановить это.
Контроля не существовало.
— Уходим! — кто-то крикнул. — Мы же тут сгорим!
— Подождите, — даже голос ее ледяной феи звучал холодно. Блум вдруг ощутила, как мороз пробежал по ее коже. — Варанда, эй… Ты в порядке? У тебя кровь идет.
— Убирайтесь отсюда, — прошипела Блум сквозь зубы. Она прижала ладонь к своему левому глазу, пытаясь сдержать силу, рвущуюся наружу. — Убирайтесь! Иначе вы все умрете.
Она услышала звон их крыльев, а потом — тихий стук, с которым закрылся проход.
Огонь медленно разгорался вокруг.
***
— Зачем ты это сделала, Блум? — спросила Фарагонда. Ее голос звучал мягко и заботливо, но глаза оставались холодными. Гриффин и Саладин стояли за ее спиной, и Блум ощущала себя крошечной перед ними. Волшебный круг догорал.
— Я не хотела.
— Тогда что произошло в лесу? Что произошло в Домино?
— Огонь вырвался. Я не могу с ним справиться, не могу…
— Ты можешь, Блум, — оборвал ее Саладин. — Огонь подчиняется тебе.
— Нет. Он пытается расплавить меня изнутри.
— Мы должны что-то сделать, — сказала Фарагонда, повернувшись к Гриффин. — Если Блум не сможет усмирить пламя, никто не сможет. Ты помнишь, что случилось с Валтором…
Гриффин посмотрела на Блум с сочувствием и обречением.
— Моя ученица не повторит его судьбу. Мы применим абсорбцию.
***
— Я убью ее, — сказала Стелла. — Повешу на ее крашенных волосах. Клянусь, как только я ее встречу…
— С чего ты взяла, что она крашенная? — спросила Текна, осматривая зеркало.
— Все эти феи — крашенные дурочки! — Стелла со стоном подняла с пола еще одно сгоревшее платье. — Это от мадам Бомбатур! Оно стоит дороже всей их уродливой Алфеи!
— Прости, — Блум лежала на ее кровати и наблюдала за тем, как друзья осматривают комнату. — Я не знаю, что произошло.
— Ты не виновата, Блум, — твердо сказала Стелла. — Виноваты эти феи. И они за это заплатят. Воровка и ее грязные подружки — они подписали себе смертный приговор.
— Ты сказала, что она использовала «пульсацию», — задумчиво произнесла Лейла. Она сидела рядом с Блум и удерживала около ее головы водяной компресс. Его мягкие переливы немного успокаивали. — Я помню одну фею с такой магией. Ее звали
