подозревал, что сделала она это под давлением — при жизни папеньки отношения с шаринцами пошатнулись и они сильно сблизились с гонгорцами, не помог даже династийный брак. Шаринский князь не раз публично заявлял, что отдал свою любимую дочь за «тупого мужлана» и при любой возможности послы княжества приглашали королеву посетить родину с визитом. Так что у матери могло просто не быть выбора.
Легче от этого Каю не жилось, потому что без поддержки, опытной свиты и своих людей, он оказался втянут в водоворот придворных интриг. Но Каю повезло, возможно, его просто недооценили, а когда поняли, что у «щенка» уже есть зубы и мертвая хватка, было слишком поздно.
Тогда посулами, угрозами, подкупом, шантажом и прочим инструментарием придворного, Каю удалось подавить зреющий бунт и переворот. Немалую роль в этом сыграла Вила и ее доносчицы.
Слишком многое себе позволяют говорить мужчины в присутствии ублажающих их женщин. Особенно, если речь шла даже не о нищих дворянках, а о простой обслуге, которой при дворе постоянно задирали юбки.
С обслугой, кстати, Вила тоже имела хорошие отношения.
Обдумывая просьбу короля что-нибудь разузнать, Вила налила себе вина во второй кубок попроще.
— Знаешь, мой король — такое вольное обращение к монарху было частью ее привилегий, — тут все сложно.
— От чего же? Неужели завязал? — Усмехнулся Кай.
— Да вот как раз нет, герцог еще тот жеребец, — просто ответила Вила. — Но вот ходят в последнее время слухи, что он окончательно перешел на мальчиков.
О специфических и крайне широких вкусах герцога говорили давно, но до недавнего времени он, все же, чередовал.
— Что, совсем от девочек отказался?
Вила только кивнула и добавила:
— И переключился на мальчиков со, скажем так, выдающимся достоинством.
Король тихо фыркнул в кубок. Да, удивляет герцог.
— Так найди ему мальчика, в чем проблема?
— Редкая и сложная задача, мой король, но я постараюсь.
Король только коротко кивнул. Он понимал, что это будет долго, дорого и сложно, но что поделать. Надо было готовиться к грядущей войне, которая неизбежно начнется в ближайшие полгода-год, так что при дворе все должно быть тихо. Потому что он и так был в сложном положении из-за ситуации в баронстве Тиббот.
Всех деталей Кай Фотен не знал, но из полученных недавно от самого Амера Тиббота писем, смог восстановить определенную картину происходящего во всегда тихом, мирном, но очень важном для королевства регионе. Кто-то серьезно присосался к землям Амера, и тащил не только из кармана барона, но и из его — короля. Насколько обширной была преступная сеть, можно только догадываться, но то что она раскинулась на множестве земель по всей Клерии, Кай был уверен железно. К сожалению, талантливый счетовод, который нашел все концы в пыльной отчетности, просто растворился в ночи. Возможно, даже, уже где-то погиб, так что первую мысль провести такую же ревизию в своих прямых владениях, король уже давно от себя отогнал. Не до этого, пусть даже счетовод прямо сейчас появится перед ним, вот на этом самом месте.
Надо готовиться к войне.
Они посидели с графиней еще минут двадцать — чтобы не вызывать подозрений, после чего Вила засобиралась по делам. Задачу ей молодой монарх поставил не самую простую.
Графиня чуть ослабила корсет, слегка растрепала волосы и немного покусала губы — чтобы все выглядело более-менее натурально, после, с удивительным для своего внешнего вида изяществом и достоинством, она поклонилась своему королю в глубоком реверансе, и покинула рабочий кабинет Кая Фотена Первого.
Молодой король скользнул взглядом по зрелой изящной фигуре графини и только тяжело вздохнул, глядя ей вслед.
Он слишком ценил и уважал Вилу де Шонц, чтобы тащить ее в свою постель.
Глава 1. Доки
Что первое приходит на ум, когда вам говорят о столице достаточно богатого королевства? Ну, я сразу представлял себе узкие улочки, каменную застройку, шумную рыночную площадь и ленивую, толстую стражу. И чтобы обязательно они все были усатыми.
На деле же Пите — столица Клерийского Королевства, оказалась шумным, грязным и очень бедным портовым городом со всеми вытекающими. Даже зимой, в холода, вонь от рыбьей требухи, выбрасываемой многочисленными лавочниками, трактирщиками и просто жителями, которые добывали себе рыбным промыслом пропитание, стояла просто невыносимая. Хоть топор вешай.
Дополнялась картина многочисленными небольшими рынками, демонстративной перенаселенностью и бесконечными пьяными разборками матросов, которые сошли на берег.
Порт был сердцем Пите, огромным, шумным, вонючим сердцем. Находясь в очень удобной бухте с очевидной, но простой для обороны навигацией — корабли, чтобы зайти в порт, постоянно лавировали между скал, подставляя аппетитные бока под осадные орудия на берегу — город с момента своего основания стал торговым узлом региона. А после — и столицей молодой тогда еще Клерийской Империи.
Но империи рушатся и исчезают, а вот торговля остается. И даже после развала большого восточного государства на три удельных королевства и торговую республику, Пите своего статуса не потерял. Как был портом, так и остался. Как был столицей — так и остался, только теперь это была столица не империи, а простого королевства.
Верхний город, расположившийся подальше от вони и шума порта, конечно, блистал. Тут были и чистые мощеные улицы, и дорогие особняки, и даже менее толстые стражники, чтобы не смущать своим видом расположившуюся там знать, зажиточных купцов и прочие сливки клерийского общества. В целом, Пите производил впечатление России в миниатюре: верхний город — это Москва и Питер, а порт с доками — вся остальная страна.
Как и ожидалось, осели мы с Илием и Лу в нижнем городе, недалеко от доков, по сути, в трущобах.
В первые дни у меня были какие-то призрачные надежды найти достойную «офисную» работу по моему финансовому профилю, но чем чаще я совался в различные конторы, торговые гильдии и прочие заведения, тем больше понимал, что никому тут не нужен. Все были при своих местах и должности в Пите были поделены и расписаны на поколение вперед: купцы двигали своих сыновей и зятьев, на службу в управу брали, предпочтительно, бедных или безземельных
