Читаем без скачивания «Если», 1999 № 08 - Журнал «Если»

Хотя будущие обитатели Международной космической станции искренне надеются, что на ее борту никогда не случится катастрофы или повальной эпидемии, предусмотрительность превыше всего… Словом, прототип спасательного бота уже прошел первые испытания. Своим дизайном бескрылый Х-38 обязан экспериментальному кораблю, созданному NASA на рубеже 1960 — 1970-х: разработчики, по их собственному признанию, не на шутку заинтересовались необычными очертаниями полузабытого КК, сообщающими ему изрядную подъемную силу. Во время испытаний Х-38, подвешенный под крылом бомбардировщика, сбрасывали с высоты не менее 10 тыс. м; когда до поверхности Земли оставалось 4500 м, над ботом раскрывались два небольших парашюта, а чуть позже — главный купол. И оригинальная аэродинамическая форма суденышка не подкачала!

Рабочий вариант шестиместного космобота ожидается не ранее 2003 года, и вполне вероятно, что Crew Return Vehicle окажется не слишком похожим на первоначальную версию. Спасательное судно, выстреленное из дока космической станции в сторону Земли, поначалу будет тормозиться посредством ракетного двигателя, а достигнув плотных слоев атмосферы, выбросит управляемое парашютное крыло и перейдет в планирующий полет.

Проза

Джеймс Хоган

Вне времени

Биип… Биип… Биип… Биип… Биип…

— Ну ладно, ладно…

Биип… Биип… Биип… Раздражающие электронные гудки настойчиво пробивались в сознание. Копински в темноте пошарил рукой и наугад нажал одну из множества непонятных кнопок на приборе малазийского производства, который в инструкции гордо именовался «Электронный многофункциональный комплекс» — калькулятор/часы/радио/магнитофон/кофеварка. К гудкам присоединилось визгливо-гнусавое пение девицы, у которой явно было что-то не в порядке с аденоидами. И веб это перекрывал тяжелый грохот хард-рока. Копински нажал еще какую-то кнопку, и музыка наконец-то исчезла из эфира.

«Прекрасное техническое решение: щелчок — и истеричного кошачьего визга как не бывало», — мрачно подумал он. Ноябрьская сырость просачивалась с улицы, холодя лицо. Противоестественно подниматься в такую мерзкую погоду рано утром, но именно для этого были изобретены вот такие приборы, заставляющие людей просыпаться. Биип… Биип… Биип…

«Привет всем, кто нас слышит, всем, к кому мы прорвались и кто хочет знать, придет ли конец тому сумасшествию, которое происходит по всему городу в последние несколько…» Ш-ш-ш, хлюп, будь, будь…

Недовольно ворча, Копински спустил ноги с кровати и сел. В поисках нужной кнопки он задел и уронил настольную лампу, но зато заставил умолкнуть весь этот гудящий и булькающий электронный ансамбль.

Наконец-то наступила благословенная тишина. Квартира снова приветствовала его, как собака, всю ночь пролежавшая без движения у хозяйских ног. Спальня, гостиная, объединенная с кухней, ванная с душем, рабочий кабинет с полками, ломящимися от книг и папок с делами, над которыми он работал. На немногих оставшихся на стене свободных местах приколоты написанные от руки записки и схемы. У Копински была привычка чертить схемы.

Можно вставить недостающую информацию в нужные места и сравнивать. Это все равно что иметь план города, вместо того чтобы запоминать, куда надо идти.

«Обстановка после пятидесяти трех лет борьбы со смертельным заболеванием под названием «жизнь» не очень-то роскошная», — подумал он, оглядывая комнату и зевая. Но, с другой стороны, не так уж все и плохо: у него квартира в Вест Сайде, в районе сороковых улиц, и платит он за нее всего пятьсот пятьдесят в месяц. К тому же здесь чисто и все в общем-то в порядке, а посему можно сказать, что собственное жилье хозяина вполне устраивает.

Окончательно проснувшись, он пожалел, что поторопился выключить радио. Странные расхождения во времени, которые уже несколько дней тревожили Нью-Йорк, вызвали полную неразбериху в трансляциях радио и телепередач. Копински бросил взгляд на свой наручный цифровой хронометр со множеством всяких дополнительных устройств, на которые он давно перестал обращать внимание. На циферблате значился вторник, 14 ноября, 7 часов 12 минут утра. Но так ли это на самом деле? На дисплее умолкнувшего прикроватного чудовища светились цифры 7:09. Копински посмотрел на серебряные карманные часы, которые лежали на тумбочке. Часы достались ему от отца, а отцу от деда. Недавно он вытащил их из нижнего ящика шкафа и стал носить с собой, чтобы иметь какую-то точку отсчета.

Стрелки с непоколебимой уверенностью, право на которую давал им возраст, показывали 7:19. Копински вздохнул, покачал головой и, нехотя подняв с кровати свои двести фунтов веса, пошел в гостиную.

Он считал себя человеком более или менее аккуратным — если, конечно, обстоятельства не слишком мешали проявлению аккуратности. Но в то утро на кресле так и валялся непрочитанный доклад, который он принес домой из городского Бюро криминальных расследований прошлым вечером. Конверты со счетами за телефон и коммунальные услуги также остались нераспечатанными. Копински поставил вариться кофе (кофеварка была старая, без особых приспособлений, только с одним переключателем, но когда кофе был готов, зажигался красный огонек), и в голове у него мелькнуло: прежде он никогда не позволял себе вот так оставлять с вечера грязную посуду.

Чепуха, которая творилась с часами, нарушила привычный уклад жизни. Обычно ему на все хватало времени. А в последние дни происходило что-то странное: все городские часы шли вразнобой.

Он включил телевизор, надеясь послушать последние новости, но Не смог поймать ни один канал. Тогда он попробовал связаться с Бюро и, к своему удивлению, дозвонился с третьей попытки. Этим утром дежурил Майк Куин.

— Майк, это Джо Копински. Как дела?

— О чем ты спрашиваешь? Все сошли с ума. В городе творится черт те что.

— Для меня что-нибудь есть?

— Не знаю, в чем дело, но Эллис хочет, чтобы ты присутствовал на совещании ровно в девять. Там будет Доктор Граусс. Он не из Нью-Йорка. Это все, что я знаю.

— Сколько там у вас времени, Майк?

— Настенные часы показывают 7:11.

На наручных часах Копински было 7:19. Это значило, что на механических часах в спальне окажется 7:25.

— Ага, тогда у меня есть почти два часа. И я могу еще раз выпить кофе.

— Я бы на твоем месте не был так уверен, — ответил Куин. — Нам только что сообщили с верхнего этажа, что Бюро в восемь часов переходит на вашингтонское время. А это значит, что сейчас 7:25. Словом, у тебя в запасе не два, а полтора часа.