сильно сказалось на экологическом и климатическом балансе планеты, чему они не придавали совершенно никакого значения, и промедлив врииняне ещё хоть немного, тяжелых последствий для существования жизни на Фраале было бы уже не избежать.
Получив подробные отчеты Маарва, Абуун только что имел серьезную дискуссию по космосвязи с главами Сената Вриина. Он сидел, глубоко задумавшись, за своим огромным столом с включенной голографической картой Фраала, обхватив голову массивными шестипалыми руками, и не расслышал, как в рубку зашел Маарв, который не находил себе места от нетерпения, чтобы узнать, чем же закончилось обсуждение. Проблема вырисовывалась довольно серьезная, и простого решения, судя по всему, она пока не имела. По известному галактическому кодексу, младшие расы сами должны были выйти в космос, самостоятельно начать свою эру звездных странствий, заявив о себе в Большом Галактическом Совете. Увидев Маарва, взгляд Абууна потеплел – ему нравился этот молодой ученый, который с таким достоинством терпел все тяготы этой экспедиции, отказывавшись покидать мобильную орбитальную станцию уже третий срок подряд.
– Сенат Вриина так и не пришел ни к какому единому знаменателю. С одной стороны, на них серьезно давит Торговая Палата, вкупе с Кастой Воинов – ресурсы Фраала не дают им покоя, и они только спят и видят, как бы к ним подобраться под теми или иными условиями. Да и такое огромное население – наверняка нашлось бы много желающих переселиться на наши новые колонии в Рукаве Персея, которые изобилуют весьма ценными полезными ископаемыми. С другой – каста Ученых и Жрецов, которые на протяжении нескольких поколений изучали жителей Фраала, считают, что большинство из них просто нельзя выпускать с планеты с их геном агрессии. Кроме того, эмоциональная составляющая фраальцев не поддавалась никакому анализу и вызывала интерес у многих научных сообществ вриинян. Одна из основных неприятностей заключается в том, что некоторые лидеры из Касты Воинов и Жрецов предлагают до определенной поры скрыть от Большого Совета факт контакта с Фраалом, накладывая вето на разработанный нами законопроект по Синей Планете. Я считаю, что этим самым мы серьезно нарушаем межгалактическую конвенцию, и многим рискуем из-за чьих-то нездоровых амбиций.
Политическая система Вриина чем-то напоминала политическое устройство многих стран Фраала – номинальным главой правительства трех их планет – малого Вриина, Прууна и Тлаана стоял верховный правитель – Раам, глава конгломерата всей системы. Но также существовал и Сенат Вриина, который в основном состоял из членов нескольких самых влиятельных кланов системы. Врииняне были зрелой гуманоидной расой, и имели немалое уважение и влияние в Большом Галактическом Совете, который управляла всеми известными ныне звездными пространствами и скоплениями.
У Большого Совета была своя небольшая армия с флотилией самых современных кораблей, которые подчинялись только членам Совета, выполняя разные поручения, проводя расследования, решая конфликты межпланетных масштабов или разного рода миссии в самых различных частях известных галактик.
Расстроенный Маарв вышел из рубки – он ожидал от Сената какого-то определенного и взвешенного решения. С другой стороны, как они могут прийти к чему-то, если никто из них даже не счел за труд прилететь сюда и взглянуть на все это самолично. Возможно, они просто боятся, ведь не каждый день зрелые расы натыкаются на подобные планеты и выходят на контакт с разумным населением. А слишком большая ответственность, в случае если что-нибудь пойдет не так, чревата серьезными последствиями вплоть до потери положения – этим никто в Сенате рисковать не хотел. После разговора с мудрым Абууном, Маарв теперь и сам был не совсем уверен, какое решение ему ближе – он ощущал острую нехватку информации, что одновременно и злило его, и настраивало на боевой лад. – Неужели проведя тут столько времени, я так и не могу понять, как мы должны поступить просто из-за того, что мы все сидим тут взаперти, следуя дурацким предписаниям трусливых политиков? В его голове зрел план, который каким-то образом нужно было воплотить в самое ближайшее время.
Несмотря на то, что несанкционированные контакты было строго-настрого запрещены, и каста воинов строго контролировала весь околоземный периметр, Маарв решил на свой страх и риск спуститься на планету. Он искренне полагал, что проблема повышенной агрессии людей, которая так активно навязывалась кем-то в Совете Вриина, совершенно несущественна и не актуальна. Фраальцы, как новый вид, были ему очень интересны – ему никогда ещё не приходилось прежде сталкивался с людьми вживую. Тем не менее, гуманоидных рас в известных галактиках было немало, и даже в Большом Совете люди из старших рас имели определенное количество мест, например, таинственные лирийцы – одни из самых могущественных в Галактическом Союзе. Они выполняли функцию общегалактических стражей и по своему усмотрению, могли вмешиваться и останавливать конфликты планетарных масштабов.
Пока Маарв продумывал, как бы незаметно проникнуть на инженерную палубу, а оттуда в отсек телепортов, он попутно готовил необходимое оборудование. В общем-то, все сводилось к одному небольшому устройству, под названием конфлуатор, которое удобно крепилось на поясном ремне. Оно имело синхронизацию со всеми современными агрегатами их исследовательского корабля, имело огромную базу знаний, и вообще позволяло делать многое – как для безопасности его владельца, так и для защиты или нападения. Про последнее Маарв старался не думать – хоть он и прошел когда то «на отлично» все эти невообразимые подготовки, необходимые для дальних косморазведчиков, у него не было никакого желания воскрешать их в памяти.
На инженерной палубе дежурил сам Драам, который лично отвечал за безопасность корабля, и даже по меркам вриинян, которые в своем большинстве не отличались особой сентиментальностью, в ещё меньшей степени был склонен проявлять подобные эмоции, по крайней мере, на публике. Любые просьбы, которые не касались его непосредственных обязанностей, казалось, просто отскакивали от его лица, будто отлитого из самого прочного металла. Ходило мнение, что получи корабль пробоину, её можно было бы залатать Драамом, и будет даже лучше, чем прежде. Еда была его единственной слабостью, несмотря на превосходную физическую форму. Вот и сегодня, коротая день за подобием настольных шахмат, и вспоминая домашнюю кухню, он внезапно уловил резкий запах таких родных и любимых пряностей.
– Вне всякого сомнения, подумал, он – этот аромат мог исходить только от крета – знаменитых вриинских галет, настоянных на самых редких выдержанных приправах, и исходил этот дурманящий аромат со склада. Едва Драам зашел в складской отсек, как дверная переборка бесшумно закрылась. Он заметил это, но так же он увидел и одиноко стоящую коробку с кретом.
– Сначала все съем, – пробормотал он, зажмурившись от удовольствия, медленно разжевывая галету, – а потом накажу! Жестоко накажу!
