А утро принесло графине неожиданный сюрприз. Чуть свет, в ее комнату ввалилась Ванира и принялась тормошить девушку.
— Хватит разлеживаться. Сейчас портные придут, поднимайся, живо! — трясла она невыспавшуюся графиню.
Кэс удивленно смотрела на служанку и не могла понять, что ей нужно.
— Да, что же ты бестолковая такая? Вставай, говорю, портные сейчас придут.
Графиня быстро соскочила с постели и лихорадочно принялась приводить себя в порядок. Простое повседневное платье не требовало помощи служанки при одевании, и Кэсси быстро облачилась в темно — серый наряд. Через несколько минут, в комнату вошли портниха с помощницами и барон Вергольт.
При виде хозяина Ваниру словно подменили. Служанка неуклюже поклонилась Кассандре и слащавым голосом произнесла:
— Пожалуйте вот сюда, Ваше сиятельство, — она подвела графиню к окну, — тут портным удобнее будет.
Дородная пожилая портниха, прищурившись, окинула графиню цепким взглядом и одобрительно покивала головой.
— Безупречная фигура. И цвет лица замечательный. Определенно, золотой цвет подойдет идеально. Ваше сиятельство, постойте спокойно несколько минут, я сниму мерки, и мы решим, какое платье вы хотите. Думаю, традиционный ратанский наряд будет как нельзя кстати.
— Сделать так, чтобы всех на балу затмила, за ценой я не постою, — важно обратился к портнихе дядя, и Кэсси изумленно распахнула глаза. Это было неслыханно — скупой барон, который трясся над каждым потраченным дирхамом, вдруг, неожиданно, решил раскошелиться. Чудеса… Кассандре оставалось только удивляться, пока дядя обсуждал с портнихой фасоны и ткани. Спустя несколько часов утомительных примерок, девушку, наконец, оставили в покое, и она осталась в комнате одна. Следующие два дня пролетели в бесконечных примерках, в промежутках между которыми Кэсси наскоро проглатывала очередной кулинарный «шедевр» Ринды и перемывала всю скопившуюся посуду. Дядя почти не показывался дома, а когда появлялся, то долго буянил и разглагольствовал, что все еще узнают кто такой барон Вергольт. Дворецкий поддакивал ему, помогая подняться по лестнице, но Кэсси видела, как презрительно кривятся губы пожилого мажордома, и как тайком перемигиваются служанки. С каждым днем все больший страх охватывал девушку. Она чувствовала, что ее ждут неприятности. Однако Кассандра ничего не могла поделать — бежать ей было некуда. Без документов, без денег, без знакомых… Да, ее сразу же поймают и вот тогда… Нынешняя жизнь покажется сказкой по сравнению с тем, что ждет ее за побег.
Поздно вечером, девушка, еле передвигая ноги от усталости, поднималась в свою неуютную комнату и, наскоро помолившись Всесветлому, ложилась спать.
Наконец, настал день королевского бала. С самого утра в доме барона царила суета. Ванира помогла графине принять ванну, причем, так терла нежную кожу девушки жесткой мочалкой, что Кэсси не надеялась покинуть огромную лохань невредимой. Потом служанки растерли Кассандру ароматным маслом амры, ценившимся на вес золота. И, только после этого, передали в руки приглашенной бароном меристки, которая уложила белокурые волосы девушки в затейливую прическу, собрав их спереди в виде короны, а сзади оставив длинные вьющиеся пряди свободно струиться по спине.
К тому времени, как меристка заканчивала делать прическу, подоспела портниха с платьем, и Кассандру принялись облачать в тяжелое, расшитое золотом одеяние.
— Хороша, — протянул вошедший в комнату барон Вергольт, — ну‑ка, повернись.
Кэсси покорно выполнила приказ дяди.
Барон одобрительно поцокал языком. Красавица, смиренно опустившая глаза, могла сразить любого. Несмотря на юный возраст, Кассандра уже расцвела и полностью сформировалась. Роскошная грудь, женственная, гибкая фигура, тонкая талия, а лицо… Какое потрясающее лицо!.. Барон был давним ценителем женской красоты, но и ему нечасто доводилось видеть столь совершенных красавиц. Одни глаза чего стоят! Прозрачная зелень с вкраплениями темно — изумрудных прожилок. Как самый красивый кардилл. Только в Ратании добывали этот редкий драгоценный камень, и глаза его племянницы в точности повторяли все оттенки сокровища ратанских гор.
— Ваша милость, карета подана, — в комнату заглянул старший конюх, и барон тут же поторопил графиню:
— Ну, что застыла? Мы уже опаздываем, — проворчал он, выходя из покоев племянницы.
Глава 2
Королевский дворец встретил их сотнями огней и шумом подъезжающих экипажей. У парадной лестницы толпились дебютантки и их маменьки, сновали лакеи, а дюжие воины, в два ряда, выстроились перед воротами, отсеивая зевак и любопытствующих. Пробившись к воротам, барон цепко ухватил племянницу за локоть и провел мимо бдительных стражников. Кассандра поднималась по лестнице и чувствовала, как от страха дрожат колени. Ей хотелось развернуться и кинуться назад, домой, в Сториндолл, но… дядя крепко держал ее за руку, и девушка покорно следовала за своим провожатым.
— Барон Вергольт, какой приятный сюрприз, — высокий худощавый господин, приветливо улыбаясь, торопливо направлялся к ним.
— Ваша светлость, — слегка наклонил голову барон, — рад видеть в добром здравии. Слышал, вы тоже собираетесь участвовать в отборе?
— Да. Решил, что пришло и мое время попытать счастья. Не представите меня своей спутнице? — герцог Веринтон заинтересованно разглядывал юную красавицу.
— Кассандра, познакомься, — лорд Артен Линделл, герцог Веринтон, — барон чуть сжал локоть девушки, заставляя ее присесть в реверансе, — леди Кассандра Вэридж, графиня Сторин, моя племянница.
Герцог рассыпался в комплиментах, а Кэсси смущенно опустила глаза. Ей было неловко и хотелось подтянуть повыше глубокий вырез платья. Девушка чувствовала себя обнаженной под раздевающим взглядом Его светлости.
— Леди Кассандра, вы окажете мне честь? — герцог протягивал ей руку, приглашая на танец, и Кэсси смущенно посмотрела на дядюшку. Тот слегка кивнул, и девушка обреченно прикоснулась пальчиками к ладони мужчины. Герцог сжал ее руку и притянул графиню к себе, делая первые па риконды. Танцуя с лордом Артеном, Кассандра чувствовала неловкость и смущение. Она не привыкла к столь близкому общению с мужчинами, и сейчас мучительно краснела под откровенными взглядами лорда. Герцог, крепко обнимая ее, что‑то спрашивал, но девушка ничего не слышала и боялась поднять глаза. Ей было стыдно, неприятно, внутри все противилось чужим объятиям и герцогской нескромности. Графине казалось, что все видят, как Его светлость поглаживает ее спину, спускаясь все ниже, как целует ее руку, как все ближе склоняется к ее лицу…
