деликатный процесс, похожий на то, как срастается сломанная кость. Любое неверное движение, любой эмоциональный всплеск извне мог вызвать отторжение.
— Может, не сработало? — шёпот графа был полон отчаяния. — Нужно что-то ещё? Например, ритуал посильнее?
— Терпение, граф, — мой голос был ровным, как у инженера, следящего за приборами. — Восстановление эфирных синапсов не происходит мгновенно. Система перезагружается. Любое внешнее эмоциональное вмешательство может вызвать короткое замыкание. Тишина.
Наконец, веки Аглаи дрогнули. Она открыла глаза. Взгляд был уже не чужим, а своим, растерянным. Она облизала пересохшие губы. Из горла вырвался звук, больше похожий на хрип:
— Па… па…
— Да, доченька! Да! Я здесь! — граф наклонился к ней, его лицо было искажено надеждой.
Она сфокусировала на нём взгляд. И произнесла уже чётко, с нотками удивления в собственном голосе:
— Папа! Папа, я говорю! Я снова говорю!
И тут плотина прорвалась.
Ужас, растерянность, беспомощность последнего дня вырвались из неё потоком слёз. Она рыдала — громко, отчаянно, как ребёнок.
Граф, забыв про свой титул и выправку, обнял её и тоже заплакал. Два взрослых человека, сломленные и исцелённые в один момент.
Они плакали. Слёзы радости, слёзы облегчения. Мощнейший, хаотичный выброс эмоциональной энергии. Для них — это катарсис. Для меня — интересный случай психологической реакции человека на экстремальный стресс и чудесное исцеление.
И прелюдия к главному событию.
— Спасибо, Свят! — она повернулась ко мне, её лицо было мокрым от слёз, но глаза сияли. — Спасибо за всё! Ты вернул мне… всё!
И вот оно. Главное событие.
Двойной поток чистой, высококлассной Живы ударил по моему Сосуду.
Девять процентов от первичного пациента — мощный, концентрированный импульс. И четыре процента от вторичного источника — графа.
Суммарно — тринадцать. Транзакция прошла чисто и эффективно. Сосуд отозвался тёплой волной, резервы подскочили с двадцати семи до сорока процентов. Операционная стабильность восстановлена. Инвестиция принесла свои дивиденды.
— Я вернул недостающий компонент, Аглая. Полное восстановление — это процесс, который мы теперь и начнём, — вернул я их с небес на землю.
— Что вы имели в виду? — насторожился граф.
— Граф, то, что произошло с вашей дочерью, — это не случайное проклятье. Это была целенаправленная атака с использованием сложного биологического оружия. Создание метаморфа такого уровня требует значительных ресурсов, глубоких знаний в некро-алхимии и, что самое главное — цели.
— Но кто? Зачем?
— Это вам и предстоит выяснить. Проанализируйте своих врагов. Кто из ваших конкурентов получит наибольшую выгоду, если род Ливенталь будет дискредитирован или ослаблен? У кого из ваших врагов есть доступ к ресурсам такого уровня?
Пациент исчез. Передо мной снова был граф Ливенталь — хищник, оценивающий угрозу своей территории. Его глаза из отцовских стали стальными.
— Врагов хватает. Я один из богатейших людей Империи — зависть неизбежна. Но чтобы такое… Я подключу свои каналы. У меня есть прямой выход на руководство Тайной канцелярии. Мы найдём этих тварей и выпотрошим их.
Тайная канцелярия. Императорский орган по борьбе с магическими преступлениями. Грубый, но мощный инструмент.
Неэффективный в тонких вопросах, но способный поднять много шума и привлечь внимание. Полезно. Пусть они гоняются за тенями и создают информационный фон, пока я буду проводить настоящую операцию.
— Будьте осторожны, граф. Ваша канцелярия привыкла охотиться на деревенских колдунов и городских шарлатанов. А здесь мы имеем дело с противником иного уровня. Это как отправлять псарей ловить дракона. Они могут его разозлить, но не поймать.
— Мы справимся, — уверенно заявил он.
Предсказуемо. Смертные всегда переоценивают свою власть перед лицом неизвестного. Он видит политического врага, я — фундаментальную угрозу. Его самоуверенность полезна. Если его методы провалятся, он станет ещё более зависим от моих.
— Достаточно стратегии на сегодня. Теперь — медицина, — я прервал его воинственные размышления.
Я провел контрольный осмотр.
— С Аглаей всё хорошо. Если динамика сохранится, завтра можете готовиться к выписке. Вы, граф, можете покинуть клинику хоть сейчас. План вашего восстановления завершён, — заключил я.
— Нет, — граф покачал головой. — Я не оставлю дочь одну. К тому же, — он хитро прищурился, — пусть весь город ещё денёк думает, что старый Ливенталь при смерти. Иногда полезно казаться слабее, чем ты есть.
— Папа, иди, — возразила Аглая, её голос был ещё слаб, но твёрд. — У тебя дела.
— Дела подождут.
Я вышел из палаты, оставив отца наедине с дочерью.
Эпопея с Ливенталями была близка к завершению. Активы стабилизированы. Но в системе был сбой.
Мой начальник службы безопасности, мой ключевой оперативный актив внутри клиники не выходил на связь второй день.
Это был неприемлемый сбой в системе. Актив либо скомпрометирован, либо уничтожен, либо действует по новым директивам. Время для проверки.
Я направился на первый этаж, в крыло администрации. Коридор, ведущий к кабинету охраны, был тихим и пустым. Идеальное место для конфиденциального разговора. Или для засады.
Дверь кабинета открылась, и из неё вышел Свиридов.
Он выглядел как человек, который не спал семьдесят два часа, но работал на чистом адреналине и чувстве выполненного долга. Под глазами залегли тёмные круги, но взгляд горел лихорадочным, почти безумным огнём.
Увидев меня, он вытянулся по стойке смирно и поклонился.
— Повелитель! — гордо заявил он.
Демонстрация этой лояльности в общественном месте — грубое нарушение правил.
— Протокол, Свиридов, — мой голос был холодным и резким. — Мы в общественном месте. Мой титул не для ушей посторонних.
Он вздрогнул, словно его ударили.
— Виноват, мой… доктор. Простите за нарушение, — он посмотрел в пол.
— Где ты был?
— Выполнял ваш приказ. Расследовал инцидент с поддельным распоряжением об утилизации трупов.
— Докладывай, — велел я.
— Нить привела меня… глубоко. Гораздо глубже, чем я ожидал, — он говорил быстро, шёпотом. — Это не просто интрига против главврача Сомова. Это заговор.
Заговор. Громкое слово. Но оно объясняло скоординированность атак. Продолжаем сбор данных.
— Детали. Без театральных пауз, — приказал я.
— В клинике, и не только, действует тайная организация. Они называют себя «Орден Очищения». Их цель — полный контроль над системой здравоохранения Империи. Наша клиника — их первая и главная цель.
«Орден Очищения». Грандиозно и пафосно.
Такие названия всегда лишь фасад для самых примитивных человеческих мотиваций: власти и денег. Они не хотят «очищать» медицину.
Они хотят контролировать её финансовые потоки. И устранить всех, кто стоит на пути. Включая меня.
Захват
