в пояс.
— Да хватит кланяться прилюдно! — мой голос прозвучал резко, как щелчок кнута. Это была коррекция поведения. — Мы в больничном коридоре, а не в тронном зале!
Он вздрогнул и замер, залившись краской.
— Простите, повелитель! То есть… простите, доктор Пирогов.
— Вот так лучше, — мой тон стал спокойнее. Дрессировка окончена, можно приступать к работе. — Иди, выполняй поручение.
— Есть! До свидания!
Свиридов развернулся и быстрым, почти строевым шагом удалился по коридору, полный решимости и энергии. Я смотрел ему вслед.
В больнице действует тайный орден, который хочет поставить своего человека во главе «Белого Покрова».
Интересно, зачем им контроль над элитной больницей?
Доступ к медицинским картам знати?
Возможность устранять неугодных под видом врачебной ошибки? Или это просто бизнес?
Контроль над закупками, страховыми выплатами… Миллиарды. Вероятнее всего, комбинация всех факторов. Власть — это когда у человека есть и деньги и возможность решать, как живут другие.
Что ж, пусть попробуют.
Они играют в политику и интриги. Я же практикую медицину в её высшем проявлении.
Будь то опухоль в мозгу или «Орден» в моей клинике. Посмотрим, что у них получится против некроманта с растущим влиянием.
У меня есть ресурсы, знания и абсолютное преимущество — они даже не подозревают, с кем на самом деле связались.
Я направился в палату к Долгорукову.
Палата барона была просторной: огромный телевизор на стене, удобное кожаное кресло, столик с нетронутым обедом из ресторанного меню.
Сам барон лежал на кровати, небрежно откинувшись на подушки.
Его рука свисала с кровати, но это не мешало ему уткнуться в экран смартфона. Из динамиков доносился нарочито глупый, визгливый смех из какого-то комедийного шоу — явная попытка заглушить унизительные воспоминания о вчерашнем фиаско.
— Ну что, полегчало? — спросил я, входя в палату.
Долгоруков вздрогнул и оторвался от экрана, быстро его погасив.
— Святослав! Да, уже лучше. Вкололи что-то, рука почти не ноет. Но я все еще не понимаю, что на меня нашло с Аглаей. Это было… унизительно.
Он всё ещё ищет оправдание.
Его гордость, его самооценка как мужчины и аристократа, растоптана. Он потерял контроль, и для человека его склада это хуже физической боли.
Ему нужна не правда, а обезболивающее для эго.
— Приворотное зелье на тебя нашло, барон, — мой тон был спокойным, как при констатации очевидного медицинского факта.
— Зелье? — он даже приподнялся на локте. — Но… ты же говорил Ярку, что это последствия ауры Аглаи!
Он не так прост, как кажется. Запомнил детали.
Хорошая память, ценное качество.
— Ярку я сказал то, что он должен был услышать, — я подошёл к его кровати, заглядывая в карту пациента. — Чтобы он не задавал лишних вопросов и не усложнял ситуацию для тебя. Представь, что бы он подумал о ней, знай он правду? О том, что на самом деле кто-то из твоих многочисленных поклонниц решил пойти ва-банк и подсыпать тебе приворотного зелья. Дешёвая алхимия, но, как видишь, сработала. Тебе нужно проверить всех, с кем спал за последнее время.
Долгоруков задумался, почесав здоровой рукой затылок. Его лицо выражало смесь облегчения и озадаченности.
— Вроде бы никто не мог… Все были адекватными… — пробормотал он.
Я медленно перевёл на него взгляд и, подойдя вплотную к кровати, посмотрел ему в глаза.
— Уверен? — мой голос прозвучал тихо, но с такой интонацией, что барон понял — я знаю о его похождениях гораздо больше, чем он думает.
Он не выдержал взгляда и опустил глаза. Вся его аристократическая бравада лопнула, как мыльный пузырь.
— Ладно, — выдохнул он. — Много кто мог. Чёрт! Это же надо всех проверять!
— Вот и проверяй, — кивнул я. — Будет чем занять голову, пока тут лежишь. Составь список всех отвергнутых дам за последний год. Вспомни все детали: кто, где, при каких обстоятельствах. Ищи ту, у которой был доступ к твоим напиткам в ресторане.
Я уже собирался уходить. Операция по стабилизации его эго прошла успешно, пациент переведён из состояния паники в состояние активного поиска. Но я остановился у двери, словно только что вспомнил о незначительной детали.
Актив «барон Долгоруков» ценен. Но сейчас его лояльность основана на восторге и недавних событиях.
Это нестабильно. Нужно укрепить связь.
Его хроническая травма плеча — идеальная точка входа. Излечив то, с чем он давно смирился, я переведу его из разряда союзника в разряд вечного должника. Небольшая инвестиция в его здоровье принесёт огромные дивиденды в будущем.
— Кстати, — небрежно бросил я через плечо. — Я продлил твою госпитализацию на неделю. Не спорь.
Он открыл рот, чтобы возразить, но я продолжил, не давая ему вставить ни слова:
— Раз уж ты здесь, займёмся твоим плечом. Я всё помню — старая военная травма, россыпь мелких осколков у сустава. Найду лучшего хирурга в Империи, и мы решим эту проблему раз и навсегда.
— Но я же уже привык, оно почти не болит… — начал было он.
Я поднял руку, останавливая его на полуслове. Мой взгляд был абсолютно непреклонным.
— Никаких «но». Решено.
Долгоруков смотрел на меня секунду, затем его плечи обмякли. Он откинулся на подушки, полностью принимая мою волю. Демонстрация полного подчинения.
— Хорошо, — покорно кивнул он и, уже переключившись на новую задачу, начал загибать пальцы на здоровой руке. — Так, кто мог подлить… Маргарита — я отказал ей в прошлом месяце. Елизавета — расстались скандально, она грозилась отомстить. Ольга — та вообще психованная…
Выйдя из палаты Долгорукова, я подвёл итог — актив «барон Долгоруков» надёжно закреплён. Долговая зависимость — самая прочная из всех видов привязанности, который мне известен.
Теперь нужно обеспечить качественное исполнение обещания. Мне нужен не просто хирург, а лучший. И я знал, к кому обратиться.
По пути в коридоре я заметил старшую сестру терапевтического отделения, Марфу Игнатьевну, опытную и строгую женщину, державшую в кулаке весь младший медперсонал.
— Марфа Игнатьевна, — остановил я её.
Она обернулась, её лицо было готово выразить недовольство, но, увидев меня, тут же сменилось на уважительное. Мой авторитет в клинике круто вырос за последние недели.
— Доктор Пирогов?
— Продлите госпитализацию барону Долгорукову, — мой тон был спокойным, но не терпящим возражений. — Минимум на неделю. Готовим его к плановой операции на плече. Все необходимые распоряжения я внесу в систему позже.
— Слушаюсь, доктор Пирогов! — отчеканила она как солдат
