его появление слегка нарушает договоренности. Этим вечером мы планировали быть только вдвоем, но это понятие сразу начало размываться.
Я напилась прежде, чем мы добрались до мероприятия. «Ревущие Тюлени» играли после других групп, и в ожидании их выступления я убивалась по поводу своего возраста: слишком очевиден был мой переход на темную сторону тридцатилетия на фоне крутых молоденьких панкушек. Я поняла, что моя прическа выглядит глупо, а платье не сидит. К моменту выхода Макса на сцену я уже серьезно накидалась в попытках поддержать свою самооценку. Все их выступление я старалась установить с ним зрительный контакт, чего мне так и не удалось.
После сета он спустился в зал, и я пошла ему навстречу. Я ждала, что он радостно воскликнет: «Ты здесь!», растроганный моей преданностью. Я была в шоке, когда он заключил в объятия другую девушку. Когда они оторвались друг от друга, я поняла, что видела ее раньше на одной из домашних вечеринок, которые устраивал Макс. Ее звали Ребекка или Рэйчел, и они с Максом дружили в колледже, пока он не бросил учебу на втором курсе, заявив, что «колледж – это неаутентичный опыт».
– Они просто друзья, – сказала я Меган, не заметив, что она уединилась в углу со своим парнем.
– Привет! – сказала я, подойдя к Максу.
Его глаза пару секунд фокусировались на мне, будто он не сразу меня узнал.
– О, привет, Ханна, – наконец произнес он.
Я попыталась обнять его так же крепко, как Ребекка или Рэйчел, но он ответил вяло.
– Вы смотрелись просто отлично! – похвалила я.
– Спасибо, – натянуто улыбнулся он.
Я уже чувствовала, как прогрызаю себе путь обратно к его сердцу. В моей голове развернулся план, как мы оба уйдем в пьяный угар и я позову его к себе в квартиру. В нем вспыхнет любовь, ну или хотя бы симпатия, когда он увидит меня голой. С утра мы можем позавтракать вместе. Весь день я буду похмельная, но счастливая, потому что хотя бы ненадолго Макс останется на расстоянии вытянутой руки.
Вот только он не хотел уходить в пьяный угар. Макс отклонил мое предложение пойти к бару, а, что хуже всего, Ребекка или Рэйчел ни на минуту не оставляла нас одних.
– Так чем ты занимаешься, Ханна? – спросила она.
И вот я на панк-концерте рассказываю о своей работе – наименее панковой вещи на свете.
– Работаю в коммуникациях в общественной организации, – ответила я, и мне пришлось повторить это еще раз, потому что музыка в клубе была слишком громкой.
– Круто, – сказала она.
Меган похлопала меня по плечу, прежде чем я успела задать встречный вопрос.
– Мы собираемся идти, – сказала она.
Мне было наплевать на то, что эти двое собираются делать. Парень Меган вообще не должен был приходить, и я уже хотела сказать ей оставить меня здесь, потому что я возьму «Убер» вместе с Максом, но тут он заявил:
– Мы тоже собираемся отчаливать.
Всю дорогу домой в автомобиле я сокрушалась по поводу слова «мы».
– Что он имел в виду? – спрашивала я.
– Наверное, он подвезет ее до дома, – утешала меня Меган.
– Да, но что он имел в виду? – снова повторяла я.
Точное время смерти Анны Ли так и осталось неизвестным – ее тело уже слишком разложилось, – но, по оценке патологоанатома, в тот момент, когда я распаковывала замороженную пиццу, которая лежала у меня в холодильнике настолько давно, что я уже и не помнила, когда ее купила, изуродованное тело девушки сбросили в канаву. Черви уже начали копошиться под ее кожей, когда я откусила пиццу и обожгла нёбо. Я не заявляю, что быть убитой и быть брошенной парнем, с которым у тебя даже не было настоящих отношений, – это одно и то же, но просто хочу сказать, что время для нас обеих выдалось не лучшее.
3
«НАЙТИ АННУ ЛИ» – вот что было в трендах, когда я вернулась в офис два дня спустя.
Наша организация располагалась в ветхом многофункциональном здании. Это, по словам нашего босса, должно было свидетельствовать, что мы – «часть сообщества», но из-за своего удручающего состояния здание быстро пустело. Погода для начала ноября стояла необычайно холодная, и по дороге из машины мне припорошил волосы первый снежок. Обычно первый снег меня радует, но этим утром мне было сложно увидеть что-то уютное в ледяном холоде.
– У тебя усталый вид, – сказала Кэрол.
Кэрол сидела напротив меня с тех пор, как я начала работать. В то время я считала ее дамой предпенсионного возраста, но с тех пор выяснила, что ей всего пятьдесят три года и она собирается работать на корпорацию еще лет сто. Кэрол любила подчеркивать, насколько она старше меня, потому что больше ничем похвастаться не могла. Как и у меня, у нее не было ни власти, ни денег. Так что она пользовалась единственной привилегией отпускать в мой адрес жалкие ядовитые комментарии типа «Лет через десять ты будешь думать иначе» и иронично фыркать, когда я предлагала какие-то новые идеи на собраниях.
– Все в порядке, – ответила я.
Все было не в порядке. После панк-концерта я все выходные отслеживала фотографии, которые Макс выкладывал в соцсетях. Я пыталась разузнать побольше о Ребекке/Рэйчел, которую на самом деле звали Риз, но все ее аккаунты оказались закрытыми, что я восприняла как личное оскорбление. У меня в голове крутились мотивационные речи, в которых я уверяла себя, что слишком хороша для него, что Макс изначально мне не особо-то и нравился, что это отличная возможность найти кого-то получше, но в итоге все равно останавливалась на обнадеживающей мысли, что они с Риз всего лишь друзья и он напишет мне в любую минуту. В любую минуту! Я решила взяться за новую программу упражнений, а в итоге час рассматривала велотренажеры, которые все равно не могла себе позволить и тем более куда-то поставить, а потом просто закрыла браузер. В тот же день я решила посвятить себя цельной диете, но вечером заказала китайской еды на ужин и с тех пор только ее и ела. Дело было не в Максе, вернее, не только в нем. Скорее это была тоска из-за моей очевидной неспособности завести нормальные отношения: мое сердце, как рыболовный крючок, цеплялось за что попало.
Я устроилась за компьютером с первой кружкой кофе. Он делал работу более терпимой, и я тщательно распределяла потребление напитка в течение дня, воспринимая каждую кружку как маленькое баловство. Выпью слишком много – мои руки дрожат и становятся ни к чему не
