Большинство подчиненных и ближайших помощников З. П. Рожественского времен 1903–1905 гг. также были знакомы ему с юности, по Морскому училищу. Среди них — лучший гардемарин 1867 г. Д. Г. Фелькерзам, гардемарины 1869 г. А. А. Вирениус, Н. И. Небогатое, О. Л. Радлов, О. А. Энквист, гардемарины 1870 г. А. Г. Нидермиллер и Б. А. Фитингоф. Кроме этого, Зиновию Петровичу довелось вести в бой сыновей многих и хорошо известных ему питомцев училища. Таким образом, Русско–японская война была не только делом Николая II, его правительства и народа, но и во многом «семейным делом» офицеров Российского флота, представлявшего собой спаянную корпорацию со своими связями и законами.
Характер Зиновия Рожественского вполне проявлялся уже в училище. Его добросовестность и трудолюбие внушали уважение. В то же время Зиновий Петрович рано обнаружил стремление не только подмечать любые, пусть незначительные, промахи начальства, но и откровенно высказывать по ним свои категорические суждения. Это касалось и товарищей. Исключительно самостоятельный, замкнутый, болезненно самолюбивый, он не всегда считал нужным скрывать чувство собственного превосходства над теми, кто стоял ниже его по умственному развитию или допускал ошибки.
Получив на руки 185 рублей подъемных, гардемарин Зиновий Рожественский 3 мая 1868 г. убыл для дальнейшего прохождения службы во 2–й флотский экипаж Балтийского флота. Гардемарины, получая жалованье чуть меньше мичманского, дублировали офицерские обязанности, но в кают–компанию пока не допускались. На кораблях они жили и столовались отдельно от офицеров. Первую летнюю гардемаринскую кампанию (1868 г.) Рожественский провел в плавании на броненосной батарее «Первенец» в составе Практической (броненосной) эскадры вице–адмирала Г. И. Бутакова.
«Первенец», построенный в 1862–1863 гг. в Англии, был первым крупным (3200 т.) железным броненосцем в Российском флоте. Можно сказать, что Зиновий Петровичу повезло: его служба началась на одном из новых сильнейших кораблей и под флагом выдающегося адмирала, возродившего в новых условиях передовые традиции лазаревской школы морской и тактической выучки. Боевая подготовка на броненосной эскадре носила интенсивный характер и была проникнута духом самостоятельности, носителем которого был сам Григорий Иванович Бутаков. Здесь же гардемарин Рожественский близко познакомился с новыми образцами артиллерийской техники — стальными нарезными орудиями образца 1867 г. Эти орудия, изготовление которых налаживалось на знаменитом впоследствии Обуховском заводе, поднимали артиллерию, состоявшую прежде из чугунных гладкоствольных пушек, на иной качественный уровень и резко повышали ее ударную мощь. Возможно, уже в кампании 1868 г. Зиновий Петрович выбрал для себя специализацию артиллериста. Последнее было редким случаем для флотского офицера: должности корабельных артиллерийских офицеров тогда исполняли офицеры особого корпуса Морской артиллерии, имевшие свою систему подготовки в особую линию производства — в чины, аналогичные армейским[13].
«Первенец» окончил кампанию в сентябре, а Рожественский вместе с другими гардемаринами почти сразу был назначен на деревянный винтовой фрегат «Дмитрий Донской», ушедший в длительное зимнее плавание в Атлантику. Океанский поход 4500–тонного ветерана продолжался более восьми с половиной месяцев и дал гардемаринам более чем достаточную морскую и парусную подготовку. 28 мая 1869 г. Зиновий Петрович вернулся в Кронштадт на «Первенец», а в октябре того же года отправился во второе зимнее плавание на винтовом корвете «Память Меркурия». 17 апреля 1870 г. он был произведен в первый офицерский чин мичмана. К этому времени хорошие теоретические знания молодого человека уже надежно подкреплялись практикой: гардемарином он провел в плаваниях более 21 месяца.
Летнюю кампанию 1870 г. мичман Рожественский снова провел в Практической эскадре, но на другом корабле — броненосной лодке «Чародейка», вооруженной башенными артиллерийскими установками. Здесь он окончательно решил избрать для себя путь артиллериста и в сентябре 1870 г., успешно выдержав экзамены, поступил в Михайловскую артиллерийскую академию. Это учебное заведение принадлежало Военному ведомству и служило для совершенствования подготовки армейских артиллеристов. Морских артиллеристов ежегодно принимали буквально единицы. В течение трех лет Михайловская академия давала фундаментальную подготовку в области знаний, имевших отношение к артиллерийской технике. Уровень академическою образования практически ничем не уступал университетскому.
В стенах этого авторитетного учебного заведения мичман Рожественский оставался верен своим принципам и был в числе лучших слушателей. Он окончил академию 20 мая 1873 г. «по первому разряду с присвоением знака отличия за окончание курса и с награждением годовым окладом жалованья по чину»[14]. Незадолго до этого Зиновий Петрович получил чин лейтенанта, но необычная для флотского офицера специализация несколько задержала его назначение на желаемую «артиллерийскую» должность.
Начало кампании 1873 г. он встретил командиром роты на винтовом клипере «Алмаз», входившим в состав Учебного отряда родного Морского училища. В походе лейтенант — ротный командир исполнял обязанности вахтенного начальника, то есть самостоятельно управлял кораблем и вахтой. И вот в этом качестве Зиновию Петровичу представился случай «отличиться». На одном из переходов отряда «Алмаз» вел на буксире парусный транспорт «Гиляк», которым командовал капитан- лейтенант А. П. Мессер, известный на флоте «морской волк» и мастер непечатной брани. Лейтенант Рожественский как раз правил вахту, когда впереди по курсу показался заштилевший ход парусами купеческий бриг. Зиновий Петрович, очевидно, не заметив, что «купец» все‑таки имеет небольшой ход, не стал уклоняться от курса, рассчитывая пройти поблизости, но впереди брига. Однако последний, благополучно пропустив «Алмаз», все‑таки врезался в буксирный трос Вскоре после этого бушприт «Гиляка» пронзил паруса брига, и последовало неизбежное столкновение[15].
История не сохранила для нас выражения, которыми откликнулся на это событие бравый командир буксируемого транспорта. Для лейтенанта же Рожественского, обнаружившего явный недостаток морского глазомера (за три года в академии он пи разу не выходил в море), происшествие окончилось без особых последствий. 5 июля 1873 г. был подписал приказ о его назначении на важную береговую должность —членом Комиссии морских артиллерийских опытов, а в октябре того же года он благополучно сдал роту и приступил к исполнению новых обязанностей.
Комиссия морских артиллерийских опытов, состоявшая при Артиллерийском отделении Морского технического комитета (председателем его был сам управляющий Морским министерством адмирал Н. К. Краббе), была создана для испытания орудий, боевых припасов и брони. Испытания проводились как па Охтинском поле — полигоне Морского ведомства, так и на кораблях флота. Работа в Комиссии обогатила лейтенанта Рожественского практическими навыками в использовании материальной части артиллерии. Сам он проявил старание и распорядительность в проведении различных опытов и здравый смысл в оценке их результатов. Не случайно, что его служба в Комиссии затянулась на десять лет, что по тем временам для флотского офицера было редкостью.
Впрочем, летом 1875 г. Зиновий Петрович плавал на кораблях практической броненосной эскадры «Первенец» и «Петропавловск». На броненосном фрегате «Петропавловск», одном из крупнейших кораблей флота (6040 т), он состоял флаг–офицером штаба начальника эскадры. В этом качестве лейтенант Рожественский стал лично известен адмиралу Бутакову. «Ужасно нервный человек, — отзывался о флаг–офицере умудренный опытом Григорий Иванович, — а бравый и очень хороший моряк»[16].
Примечательно, что Зиновий Петрович находил время для работы над собой и усовершенствования в различных областях знаний. В 1876 г. он получил разрешите на посещение лекций в Санкт–Петербургском институте путей сообщения. Занимался он и переводами военно–морских научных статей из иностранной периодики, увлекся только что начавшей проникать на корабли электротехникой. Последнее увлечение привело его в Императорское русское техническое общество и выразилось в участии в конкурсном проектировании электрического освещения столичных театров.
Среди важнейших новшеств, которые испытывались тогда в Комиссии морских артиллерийских опытов, был «аппарат Давыдова». Он представлял собой уникальную для того времени систему электромагнитных приборов производства централизованной («сосредоточенной») стрельбы корабельной артиллерии. В систему входили «гальванический индикатор» для учета скорости хода и маневрирования, «гальванический кренометр» для компенсации влияния качки на точность вертикальной наводки орудий, электромагнитные устройства сигнализации и синхронной связи. Применение аппарата, по замыслу его создателя — талантливого изобретателя Алексея Павловича Давыдова, позволяло производить точную залповую стрельбу из орудий корабля («сосредоточенный залп»).
