эти события откликается, как в античной трагедии, хор. А следующая сцена отпевания и погребения героев, как правило, комическая. Она привносит разрядку напряжения, придает всему представлению Двуединый характер. Так, разбойники в пьесе «Черный Ворон» «схватывают тела умерших за руки и за ноги и тащат вон с припевом «...пошла душа в рай, задела за край, хвостиком завиляла...».
Старик-гробокопатель, вызванный царем, разговаривает с ним прибаутками, а иногда издает непристойные звуки. Получив приказ захоронить убитых, «обирает и убирает» их тоже с прибаутками.
Возникшая на стыке фольклорных и литературных традиций народная драматургия долгое время вызывала неприятие исследователей своей непохожестью на «классические» нормы фольклорной поэтики.
Прежде всего это проявляется в речевом стиле. Стиль народной драмы характеризуется наличием в нем разных слоев или стилевых рядов, каждый из которых по-своему соотносится с сюжетом и системой персонажей.
Так, главные герои изъясняются торжественной церемониальной речью, представляются, отдают приказы и распоряжения. В минуты душевных потрясений персонажи драмы произносят проникновенные лирические монологи (их иногда заменяет исполнение песни).
В диалогах и массовых сценах звучит бытовая событийная речь, в которой выясняются отношения и определяются конфликты.
Комическим персонажам присуща шутливая, пародийная речь. Актеры, исполнявшие роли старика, слуги, доктора-лекаря, часто прибегали к импровизации на основе традиционных в фольклоре приемов обыгрывания глухоты, синонимов и омонимов.
Особую роль играют в народной драме песни, исполнявшиеся героями в критические для них моменты или хором — комментатором совершающихся событий. Песни были своеобразным эмоционально-психологическим элементом представления. Они исполнялись большей частью фрагментарно, раскрывая эмоциональный смысл сцены или состояние персонажа. Обязательными были песни в начале и конце представления. Песенный репертуар народных драм состоит преимущественно из авторских популярных во всех слоях общества песен XVIII—XIX веков. Это и солдатские песни «Ездил белый русский царь», «Мальбрук в поход уехал», «Хвала, хвала тебе, герой», и романсы «Я вечор в лужках гуляла», «Я в пустыню удаляюсь», «Что затуманилась, зоренька ясная» и многие другие.
Среди народных драм встречаются сюжеты, известные в немногих записях или даже в единичных полных вариантах. Их тексты (не считая свидетельств, фрагментов) отсутствуют как в обширных дореволюционных архивах, так и в материалах экспедиций советского времени, работавших в местах записи этих пьес.
Некоторые из этих сюжетов, близкие играм ряженых, были зафиксированы только на Севере. Таковы «Маврух» и «Пахомушка». Тексты этих пьес содержат черты импровизации, зависящей во многом от мастерства, находчивости, богатства репертуара исполнителей. В их представлениях широко участвовали зрители. Не случайно собиратели назвали «Пахомушку» игрой-комедией. Так, незадачливый Пахомушка выбирал себе «невесту» из присутствовавших девушек. В пьесе «Маврух» прослеживаются элементы покойницкой игры ряженых в сочетании с инсценировкой песни «Мальбрук в поход собрался».
Но есть и другая группа пьес, возникших на основе конкретных литературных источников. В популярных народных драмах, насчитывающих десятки вариантов, книжные заимствования в процессе бытования были, естественно, значительно переработаны, переплавлены в горниле длительной фольклорной традиции. В некоторых же случаях авторская пьеса, шедшая на массовой сцене, была по-иному приспособлена к разыгрыванию в народной среде; бывало, что и полюбившаяся лубочная книжка инсценировалась народными исполнителями. Конечно, и в этом случае источники были переделаны в соответствии с эстетикой народной драмы. Однако круг действующих лиц, основные события, главные речи персонажей близки конкретным первоисточникам.
Так, инсценировались неоднократно переиздававшиеся лубочные романы о разбойниках — «Могила Марии», «Черный гроб, или Кровавая звезда», «Фра-Дьявол» и другие.
Публикуемая драма «Ермак», наряду с традиционными мотивами «Лодки» (постройка лодочки, плавание, пленение девушки, появление в барской усадьбе) и отчасти исторических песен, содержит сцены из многочисленных лубочных исторических романов и пьес, варьирующих знаменитую пьесу Н. А. Полевого «Ермак Тимофеевич, или Волга и Сибирь» (издавалась в 1845, 1866, 1908, 1912 и др. годы).
Народная драма «Как француз Москву брал», известная в одной записи, по нашим предположениям, основанным на изучении этого сюжета Т. М. Акимовой и П. Н. Берковым, является переработкой патриотической пьесы неизвестного автора «Смерть князя Потемкина из Смоленска, случившаяся в 1812 году, когда французы вторглись в Россию», известной в переводах на греческом (1850) и болгарском (1872) языках. Она широко исполнялась в Болгарии в период борьбы за освобождение (1877—1878), когда ее там могли видеть и перенять русские солдаты[6].
Драматический конфликт народной переработки сюжета — отказ генерала Потемкина перейти на службу к Наполеону — обнаруживает сходство с конфликтом Адольфа и царя Максимилиана в одноименной народной драме. Близость этих драм проявляется и в комических сценах, где действуют Доктор, Старик и Старуха.
Интересна история пьесы «Параша». Ее источник — водевиль актера П. Григорьева «Ямщик, или Как гуляет староста Семен Иванович» (1844). Водевиль был чрезвычайно популярен в XIX веке, неоднократно переиздавался (в 1867, 1873, 1904 и др. годы), в том числе и в сборниках для любительской сцены, солдатских и иных театров.
В северное село Тамицу ее принес крестьянин-отходник И. К. Герасимов, работавший на лесопильном заводе в Кеми. В читальне при заводе он и увидел этот спектакль, чрезвычайно ему понравившийся, в исполнении «верховлян» (т. е. жителей Сев. Двины). Так григорьевские «Ямщики» вошли в репертуар народных драм.
Особую, чрезвычайно яркую страницу народной театральной зрелищной культуры составляют ярмарочные увеселения и гулянья в городах по случаю больших календарных праздников (рождество, масленица, пасха, троица и пр.) или событий государственной важности (коронование на царство, торжества в честь военных побед и т.п.).
О том, что ярмарки и народные гулянья занимали в жизни городского населения России двух прошедших веков заметное место, можно судить не только по записям этнографов и фольклористов. Об этом же свидетельствует отечественная литература, театр, живопись, и не по одним лишь подробным описаниям или воспроизведениям (которые встречаются довольно часто), но и по прямым или косвенным отражениям этой культуры на стиле, образной системе, характере творчества или отдельного произведения различных писателей, художников, актеров, режиссеров, композиторов. Вспомним Н. В. Гоголя, Н. А. Некрасова, Н. Успенского, Ф. И. Шаляпина, В. Э. Мейерхольда, Б. М. Кустодиева, М. Ларионова, Н. Гончарову, А. Н. Бенуа, И. Ф. Стравинского и др.
Расцвет гуляний приходится на XVIII—XIX века, хотя отдельные виды и жанры народного искусства, составлявшие непременную принадлежность ярмарочной и городской праздничной площади, создавались и активно бытовали задолго до обозначенных столетий и продолжают, часто в трансформированном виде, существовать по сей день. Таков кукольный театр, медвежья потеха, отчасти прибаутки торговцев, многие цирковые номера. Другие жанры были порождены ярмарочной площадью и ушли из жизни вместе с прекращением гуляний. Это комические монологи балаганных зазывал, раек, представления балаганных театров, диалоги клоунов на раусах.
Обычно во время гуляний и ярмарок в традиционных местах возводились целые
