Читаем без скачивания Две жены господина Н. - Елена Ярошенко

— А почему же он не пришел с этими вещами в полицию?

— Думаю, этого он и боялся, ожидая, что его сразу арестуют по доносу мадам Новинской. Что он должен был предпринять? Выбросить украшения? Их мог бы найти и прибрать кто-нибудь другой, а в воровстве все равно обвинили бы Тихона. Утопить золото в Волге? Опять-таки, если его хотят засудить, это не спасет. Он ведь, заметьте, все сохранил, кроме одного самого маленького колечка, которое вынужден был заложить от безденежья. Скорее всего Тихон собирался вернуть золото владельцу, когда загадка разрешится. Для простого человека понятие греха значит чрезвычайно много, а воровство ведь считается смертным грехом…

— Удивительно, Дмитрий Степанович, как вам удалось повернуть дело совершенно неожиданной стороной. Тогда никому и в голову не пришло рассуждать подобным образом!

— Дорогой Тарас Григорьевич, это всего лишь отвлеченные логические построения, я ведь незнаком с материалами расследования по делу, никогда не видел этих людей, и ваш рассказ для меня сродни криминальной повести из заграничного журнала. Читая всякие вымышленные истории, я люблю предугадывать, кого же наметил автор на роль убийцы. В деле Новинского я прежде всего заподозрил бы самого господина судебного следователя, тем более что он легко мог наперед просчитать, каким образом пустить будущее дознание по ложному следу. Присутствие на именинном вечере в доме Холмогоровых — отнюдь не безусловное алиби. С того момента, как Новинский с Надеждой уплыли на лодке и до их возвращения, никто, кроме Нади, не может сказать, чем он занимался. А Надя, возможно, его покрывала, зная или догадываясь о совершенном им убийстве, тем более что, освободившись от первой жены, Новинский именно на Наде и женился. Они катались на лодке около часа. В сентябре, как вы сами упоминали, вечера темные, над рекой туман, они, предположим, отплыли недалеко, лишь бы скрыться с глаз гуляющих, потом Новинский вполне мог причалить к берегу и, отделавшись под каким-то предлогом ненадолго от Нади, пробраться к своему дому… А Надя, даже и догадавшись позже о том, что он совершил убийство, решила его не выдавать в обмен на обещание жениться.

— Боже милосердный! Неужели все так и было?

— Тарас Григорьевич, повторяю: это всего лишь мои предположения. Так сказать, вольный полет фантазии…

— Но как убедительно звучит! Почему же я сам тогда не догадался об этом? Все казалось столь очевидным… Кроме как на Тихона, ни на кого и не подумали.

Задорожный набил трубку и глубоко задумался.

— Впрочем, такая версия, как у вас, Дмитрий Степанович, еще одному человеку в голову пришла. Но я это на счет художеств изящной словесности списал.

— То есть как изящной словесности? При чем же тут словесность?

— Да в то время много об этом писали — и наши газеты, волжские, и столичные. И даже писатель один известный по фамилии Амфитеатров заинтересовался этим убийством и написал рассказец. Ну, ясное дело, поменял там все, что только смог, — и в другой город действие перенес, и в другие годы, и имена иные придумал и характеры — покойница, жена следователя, чистым ангелом у него выходила, а на деле — сущая гарпия была, прости меня господи! Мистики тоже сочинитель этот напустил от души — видения, привидения, потусторонние явления, одна дама у него в другую обращается и все такое. Так вот в рассказе этом тоже выходило, что убийца — вроде как сам следователь, но я посчитал, что господин писатель малость заврался от излишней умственности. А на ваш свежий взгляд тоже этак-то выходит.

— Да вот выходит, Тарас Григорьевич, ничего тут не поделаешь, выходит…

Глава 2

Теплая весна незаметно перетекла в жаркое, душное лето. В разомлевшем от тепла Демьянове не случалось никаких серьезных происшествий. Колычев занимался мелкими скучными делами, пил квас, ел окрошку с молодой редиской, сметаной и душистой зеленью, по утрам на рассвете плавал в Волге, по вечерам пил чай из самовара и переводил с немецкого «Руководство для судебных следователей как система криминалистики» Гросса.

Все серьезные уголовные преступления, расследованием которых он совсем недавно снискал благосклонное внимание начальства, теперь казались далекими и невозможными, как арабские сказки. А уж величественный Петербург с его университетом, столичной роскошью и суетой, несчастливой любовью, пережитой Дмитрием в студенческие годы, растаял в волнах памяти как мираж…

Демьяновская жизнь казалась вязкой и тягучей, как в детстве сливочные помадки. Однообразные дни были похожи один на другой, словно кружащие у окна мухи.

«Устал я от этого бессмысленного уездного существования, — думал Дмитрий. — Так недолго и с ума сойти. Прецедент, как оказалось, в Демьянове уже был — господин Новинский, занимавший мою должность, побывал в сумасшедшем доме. Но не стоит, пожалуй, превращать сумасшествие среди судебных следователей в городскую традицию. Нужно испросить у начальства отпуск, уехать куда-нибудь и встряхнуться».

Хотелось ярких впечатлений, морских путешествий, романтических приключений. Университетский приятель Колычева, Феликс Рахманов, получивший недавно большое наследство, давно приглашал Дмитрия погостить в его имении на Черном море.

И Колычеву день ото дня идея поездки к Феликсу казалась все более соблазнительной — море, пляжи, пышная природа, пальмы, розы и магнолии, молодое виноградное вино, нарядные кокетливые дамы под кружевными зонтиками, праздничная южная жизнь…

«Съезжу-ка я к Феликсу, такое путешествие сулит много приятных сюрпризов. Во всяком случае, это будет яркое пятно в сером полотне моего рутинного существования. Мы с Рахмановым давно не видались, а с ним всегда так интересно поболтать… Эх, ну почему мне никакая тетушка не оставит имения на юге? Я тоже с удовольствием принимал бы у себя университетских приятелей, угощая их вином из собственных виноградников и фруктами из своих садов».

Раззадорившись мечтами о поездке на юг, Дмитрий не захотел сидеть дома наедине с «Руководством для судебных следователей». Он вышел на улицу, немного постоял, задумавшись, и сам не заметил, как ноги понесли его в Народный сад, где по вечерам, когда спадет жара, совершало променад лучшее демьяновское общество.

В Народном саду было, как всегда, оживленно. Играл духовой оркестр пожарной команды, в летних павильончиках продавали ситро, на перекрестках аллей стояли цветочницы, предлагая проходящим свой быстро вянущий товар.

Нарядные дамы в больших летних шляпах прогуливались под руку с кавалерами. Прядки волос, выбившиеся из сложных дамских причесок, тут же прилипали к вспотевшим лбам. Цветы на клумбах распространяли одуряющий аромат, смешивающийся в воздухе с запахом духов…

«А в сущности, и на юге будет то же самое, — неожиданно подумал Дмитрий. — Только вместо Волги рядом будет плескаться море».

— Дмитрий Степанович! — кто-то окликнул Колычева. Обернувшись, Дмитрий увидел окружного прокурора Хомутовского, сидевшего за столиком летней чайной.

Рядом с прокурором за столиком были какие-то незнакомые Колычеву люди — господин с острой бородкой и худая, бледная дама.

— Здравствуйте, здравствуйте, дорогой Дмитрий Степанович! Знакомьтесь, господа, это Дмитрий Степанович Колычев, наш судебный следователь. Разрешите представить вам, Дмитрий Степанович, вашего коллегу — господин Новинский Евгений Леонтьевич, в прошлом тоже судебный следователь…

Колычев вздрогнул. Вот это неожиданность — Новинский, в прошлом судебный следователь… Дмитрию тут же вспомнился рассказ пристава Задорожного у ночного костра на рыбалке. Неужели тот самый Новинский?

Господин с бородкой поклонился.

— Супруга Евгения Леонтьевича, Надежда Игнатьевна, — продолжал прокурор. — Прошу любить и жаловать.

— Весьма приятно, — произнесла дама неожиданно низким грудным голосом.

Новинские… Собственно говоря, ничего особенного в том, что бывший судебный следователь вернулся в город, где когда-то служил, не было. И все же Колычеву, вспомнившему рассказ полицейского пристава о давнем убийстве госпожи Новинской, было не по себе. Казалось, кто-то из героев криминальных историй Конан Дойля ожил, материализовался и приехал в Демьянов.

— Не угодно ли присоединиться к нашей компании? — гостеприимно предложил прокурор Хомутовский. — Дмитрий Степанович, я думаю, вам с Евгением Леонтьевичем будет весьма интересно свести знакомство…

— Благодарю вас, несомненно.

Дмитрий присел на плетеный стул и подозвал официанта.

«Нужно зайти к приставу Задорожному, рассказать о неожиданной встрече с героями его „детектива“, — подумалось ему. — Впрочем, Тарас Григорьевич, вероятно, уже знает о приезде четы Новинских в Демьянов. Здесь слухи быстро разлетаются по городу».