– Возможно, ты скоро поймешь, что такое ответственность, – тут же сказал Данте, указывая на письмо, валявшееся теперь среди прочих бумаг. – И обязанность станет еще более тягостной, если ты начнешь откладывать ее исполнение. Приближается зима, так что ты должен поскорее отправляться в Шотландию, разумеется, после того как выполнишь свои обязанности при дворе…
На этом месте Эвану очень захотелось ударить друга кулаком в нос.
Глава 2
– Наверно, это там. – Эван кивком указал куда-то вниз слуге Майклу.
– Слава Богу.
С вершины холма они некоторое время смотрели на долину, где стоял дом Ангуса Камерона. Безлесные холмы, красивая долина, небо, такое голубое, что слепило глаза, воздух, настолько чистый и живительный, что болела грудь. Наверняка все это вдохновило бы поэта… Однако мысли Эвана отнюдь не напоминали прекрасные стихи. После адского путешествия, большей частью в седле, под ледяным дождем, по грязи, которой с лихвой хватило бы, чтобы заполнить эту долину, он добрался до цели едва живым.
«Надеюсь, ты сейчас получаешь удовольствие, дядя Дункан», – промелькнуло в его мозгу.
– Не спеши благодарить провидение, Майкл: вряд ли окончание путешествия улучшит нашу судьбу. Возможно, у Ангуса Камерона есть шестеро громадных рыжих сыновей, и они носят клетчатые юбки, а также швыряют друг в друга для забавы стволы деревьев. А еще здесь, без сомнения, на ужин подадут хаггис, а я не поклонник ливера в телячьем рубце.
– Сэр, неужели у вас нет добрых слов для соотечественников?
– Ах вот ты о чем. Ну да, я шотландец и, тем не менее, не люблю горцев. Они только мнят себя чистокровными шотландцами. Многие горцы не согласны с объединением, с признанием своей земли частью Великобритании, и поэтому большинство из них до сих пор живет в забытых Богом долинах вроде этой, мирясь с мерзкой погодой, от которой сбежал бы любой нормальный человек.
Спускаясь в долину, Эван отнюдь не рассчитывал на радушный прием; он не сообщил Камерону о своем приезде, чтобы не получить отказ, и теперь хотел поскорее выполнить тягостную обязанность.
Долг. Обязанность. После церемонии у короля он больше не Эван Маклейн, светский человек, игрок и пьяница, замечательный любовник, устроитель превосходных лондонских оргий, а пэр, член палаты лордов, глава семейства, состоящего из многочисленных родственников, чьих имен он не знал, и знать не хотел.
Но еще хуже другое. Свет давно привык не замечать его поведение, зато теперь оно вдруг стало печально известно всем. Эван даже слышал, что какой-то бездельник присвоил ему титул «лорда-грешника». Вот уж нелепость так нелепость.
Единственным утешением в этом путешествии служило то, что он покинул Лондон, где несколько мамаш, имевших дочек на выданье, начали слать ему приглашения в дома, где раньше его не принимали. Как же, он ведь теперь граф, и мамаши без зазрения совести предлагали своих невинных дочерей лорду-грешнику.
– Сэр, вы говорили, это будет лачуга, темная и древняя… – Повернув светловолосую голову, Майкл с негодованием посмотрел на вьючную лошадь, которая с трудом тянула поклажу. – Вы заставили меня взять с собой постельное белье и мыло, но тут, похоже, все это есть.
Дядя Дункан всерьез утверждал, что разорил Камерона, однако его дом оказался лучшим из тех, что они видели на протяжении многих миль. Не какая-то грязная хижина с соломенной крышей, а двухэтажный каменный особняк, построенный на собственном участке земли, окруженный привлекательными растениями, с большой конюшней, перед которой стоял довольно приличный экипаж.
Наверное, это одна из тех семей, которая будет питаться одним супом, лишь бы из гордости соблюсти приличия.
– Взгляните, сэр, там что-то происходит…
Переведя взгляд на дом, Эван увидел в двух сотнях ярдов за ним крошечные фигурки людей. Черт побери, неужели он приехал во время какого-нибудь местного торжества? О нет! У него совершенно не то настроение…
Путешественники спустились с холма и, миновав дом, направились к реке, где собравшиеся жители наблюдали за тремя мужчинами, двое из которых медленно удалялись друг от друга.
Эван с интересом посмотрел на решительного блондина, шедшего в их сторону, потом увидел пистолеты.
Ого, да это дуэль!
Человек, приближавшийся к ним, был слишком молод для Ангуса Камерона, на вид ему не больше восемнадцати. Тогда Эван перевел взгляд на его противника, который шел в противоположном направлении. Этот был куда больше похож на Камерона – он выглядел персонажем из драмы эпохи Реставрации: сапоги, панталоны, красный камзол, широкополая и чрезмерно пышная коричневая шляпа с большим красным плюмажем. Видимо, старик носил одежду предков и никогда не покупал ничего нового. «Эксцентричен» – так, кажется, говорил отец Дюклерка. Или слишком беден, чтобы нанять портного.
Но могло быть и хуже: он вообще мог носить одеяние друидов. Высокий, гибкий человек двигался легко, будто годы не состарили его; когда дуэлянты остановились, резко повернулся, и Эван увидел под полями шляпы глаза – но это определенно не были глаза Ангуса Камерона.
Женщина! Суровое выражение лица делало ее старше, но само лицо выглядело довольно молодым.
Блондин тоже повернулся, пистолеты начали подниматься.
Господи!
Натянув поводья, Эван галопом поскакал к ним. Наблюдавшие за дуэлью зрительницы дружно вскрикнули, когда он пронесся мимо. Его внезапное появление на миг отвлекло дуэлянтов, и в результате он успел осадить коня как раз между ними.
– Боже правый, перед тобой женщина. О чем ты думаешь? – Эван возмущенно посмотрел на молодого человека.
– Я думаю, что успею пристрелить ее раньше, чем она меня.
– Черта с два. Убери оружие.
– Кто вы такой, сэр, чтобы вмешиваться? – прозвучал за спиной требовательный голос, и Эван обернулся. Свободные камзол и панталоны не могли полностью скрыть женские формы дуэлянтки. Локон рыжих волос падал из-под шляпы на лицо с прозрачной белой кожей, признаком настоящей шотландской красоты; малиновые губы и нежный овал лица притягивали его взгляд не меньше, чем нефритовые глаза.
– Я лорд Линдейл. – Он впервые использовал титул, чтобы доказать свое право делать то, что его не касалось.
– Никогда про вас не слышала. А теперь уберите лошадь и дайте нам закончить. – Женщина махнула пистолетом в сторону южных холмов, словно давая понять, как далеко ему надо убраться.
– Клянусь, вы этого не сделаете, пока я здесь.
– Тогда отправляйтесь прочь.
– Но в эту долину ведет одна дорога, и я ехал именно сюда. Опусти пистолет, женщина.
– Нет. Джейми Маккей обесчестил мою сестру. – Красный плюмаж наклонился к девушке в коричневой накидке. – Она слишком молода и глупа, чтобы знать повадки мужчин. Он месяцами ходил за ней, а вчера уговорил ее встретиться с ним. Теперь прочь с дороги, чтобы я могла убить его.
