Читаем без скачивания Ночь гигантских вещей - Р. Стайн

Кортни тяжело вздохнула:

— То есть, как мы делали минимум сотню раз?

— Я лишь хочу быть уверен, что все пройдет гладко, — сказал я.

С этими словами я достал из стеклянной миски три яйца и принялся ими жонглировать.

— Стивен, положи, пожалуйста, — попросила Ава. — Маме из них омлет готовить.

— Пожалуй, завтра я немножечко пожонглирую, — задумчиво проговорил я. — У меня в цилиндре есть три игрушечных цыпленка. Может, вытащу их и начну жонглировать ими…

Я подбросил яйца немножко выше. Я — превосходный жонглер. Могу жонглировать быстро-быстро, ни разу не сбившись.

Мужик, что научил меня этому делу, когда-то работал в цирке братьев Рингли.

— Стивен, прошу тебя, прекрати, — сказала Ава. — Серьезно.

Я подбросил яйца еще выше. Мне нравилось смотреть на напряженные лица девчонок. Кортни замерла возле раковины. Ее глаза неотрывно следовали за летающими яйцами.

— Хочешь посмотреть, как я умею жонглировать пятью яйцами? — спросил я.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась Ава.

Я подбросил яйца чуть ли не до потолка. Руки работали быстро и слаженно. Бросил. Поймал. Бросил. Поймал.

Я подкинул два яйца — и надо же было Авиной мамаше именно в этот момент нагрянуть на кухню!

— О НЕТ!!! — Ее испуганный вопль ошарашил меня.

Я подбросил яйца слишком высоко. Они треснулись о потолок.

И тут же ухнули вниз. Оба приземлились на голову Аве.

Шмяк! Шмяк!

Этого звука мне не забыть никогда.

Ава заорала дурным голосом, когда густой желток размазался по ее волосам, залепил уши и потек по щекам.

Авина мама качала головой и горестно вздыхала.

Кортни подлетела к Аве и принялась вытаскивать куски скорлупы из ее слипшихся волос.

Я покатился со смеху.

— Это не моя вина! — воскликнул я и показал на миссис Манро. — Это из-за нее!

Интересно только, почему смеюсь я один?

Желтая дрянь стекала со щек Авы на шею.

Кортни обняла ее рукою за плечи и повела из кухни.

— Не переживай, — приговаривала она, — сейчас мы это шампуньчиком…

Она бросила на меня взгляд исподлобья.

Я крикнул им вслед:

— Вы что же, больше не хотите репетировать?

Никто не ответил. Потом Кортни крикнула мне из коридора:

— Ну все, Стивен, готовься к жесточайшей мести!

К мести? Ха-ха. К мести?

Я лишь громче захохотал.

Ну какой мести можно ждать от этих двоих?

5

А дома меня уже поджидал сюрприз.

Маму и папу я обнаружил в гостиной. Они сгрудились у подоконника, ласково воркуя над каким-то существом. И были так поглощены своим занятием, что даже не заметили, как я вошел.

Я подошел к ним, обогнув черное папино кресло, стоящее посреди комнаты. Оказывается, они хлопотали над небольшой бурой птичкой.

— Это что, попугай? — спросил я.

Родители дружно обернулись.

— А, Стивен, привет, — сказала мама. — Вот не знаем. Размером вроде с попугая. А с виду больше на ястребиного птенца похож.

— Он влетел в окно, — пояснил папа. — Наверное, чей-то. Видать, упорхнул из клетки.

Одним пальцем он погладил птичку по бурой макушке:

— Совсем ручной.

— Ах ты моя пташечка! — защебетала мама. — Ах ты моя славная!

Я простонал:

— Вы теперь только с птицей и будете разговаривать?

— А это я не с птицей. Это я с тобой, — сказала мама. Как я уже говорил, в нашей семье пошутить любят.

Мама очень похожа на меня. Она невысокая, круглолицая, и волосы у нее, как у меня, длинные и темные.

В юности она исполняла на фортепиано джаз. По ее словам, она и пела неплохо. Но все это она забросила еще до того, как я родился.

Полагаю, большинство моих талантов — это наследственное.

Папа — высокий, светловолосый и голубоглазый. Крепкое телосложение, широкие плечи и размашистая походка придают ему вид крутого парня. Мама говорит, что ему следовало бы стать звездой боевиков, а не детским хирургом (папа оперирует детей всех возрастов — даже грудничков).

Иногда он заводит разговор об очередной операции прямо за столом. А мы с мамой зажимаем уши руками и кричим, чтобы он заткнулся.

Родичи присели на подоконник и продолжили ворковать над птицей.

— Надо бы найти ему клетку, — сказал папа. — Слушай, вроде у нас в подвале была какая-то клетка.

Я сбросил рюкзак на диван и подошел к окну.

— То есть, мы оставим его себе?

— Твой папа уже и имя ему дал, — сообщила мама. — Букашкин.

— Чего-чего? — удивился я. — Почему Букашкин?

— А он промышляет букашками, — ответил папа. — Не так ли, Букашкин? Любишь букашек, да?

— Но он же, наверное, чей-то, — напомнил я. — Он не дикая птица, верно?

— Мы дадим объявление в Интернете, — сказала мама. — Глядишь, кто и откликнется.

— Может, вознаграждение дадут, — сказал я. — Может, он миллион баксов стоит.

Папа криво усмехнулся:

— Чувак! Мне нравится ход твоих мыслей!

Мы стукнулись кулаками.

Я наклонился и погладил пальцем спинку птицы. Перышки у нее были мягкие и теплые.

Букашкин издал низкий горловой звук, похожий на кошачье мурлыканье.

Его маленькие глазки блестели. Он повернул головку, открыл изогнутый желтый клюв и сомкнул его на моем пальце.

— А-А-А-А-А-А-А! — заорал я, отдернув руку. — Он укусил меня! Он отхватил мне палец!

6

Папа и мама ахнули в один голос. Рты их широко раскрылись от ужаса.

Я расхохотался.

— Как я вас! — воскликнул я и помахал перед ними абсолютно целым пальцем. — Сосунки!

— Твои шуточки не смешнее герпеса, — покачала головой мама. — Смотри. Напугал бедного Букашкина. Он чуть с подоконника не свалился.

— Ничего, Букашкин, ничего, — сказал я и снова погладил его мягкие перышки.

Тот снова заворковал. Затем он опять повернул голову, приоткрыл клюв и коснулся языком подушечки моего пальца.

— Ого! У него есть язык! — засмеялся я. — Я и не знал, что у птиц есть языки.

Его язык был сухой и шершавый. Будто наждачка.

— С домашними питомцами узнаешь много нового, — заметил папа. — Пойду-ка вниз, поищу ту старую клетку

Внезапно меня осенила одна идея. Я посмотрел на птичку.

— Слушай, Букашкин, — сказал я, — похоже, у меня есть для тебя работенка.

Птичка уставилась на меня, будто и впрямь обдумывала мое предложение.

— Не забудь помыть руки перед ужином, — сказала мама.

Тем вечером я заперся у себя в комнате и долго репетировал свое представление. Я всегда запираю дверь. Иначе папа с мамой войдут и забросают меня советами.

Иногда их советы оказываются весьма кстати. Но мне гораздо больше нравится самому разрабатывать свое выступление. А кроме того, папа нередко отбирает у меня карты, волшебную палочку или иной реквизит и устраивает собственное представление.

Ему, понятное дело, хочется позабавиться. Но во время репетиций все это ужасно мешает.

В общем, репетировал я до тех пор, пока не начали слипаться глаза. Я отработал все свои обычные трюки. И немного пожонглировал кеглями. В конечном итоге я решил от них отказаться. Слишком они тяжелые, чтобы их в школу переть.

Потом я долго не мог уснуть.

Наверное, я слишком переживал из-за грядущего выступления. А возможно мне мешало спать урчание и бурление в животе, вызванное злосчастным печеньем мистера Пинкера.

Я дал себе торжественную клятву, что в следующий урок вежливо откажусь от печенья. Или, на крайняк, съем только половину.

Уснул я уже далеко за полночь. И мне приснился преглупый сон.

Во сне я видел Букашкина. Бедная птичка была заперта в каком-то доме. Довольно долго я не мог сообразить, что это был за дом.

И лишь потом я понял, что это был маленький кукольный домик.

Не из тех ли, что я видел в доме мистера Пинкера?

Во сне я, наклонившись, пытался вытащить его через маленькое окошко. Но домик вдруг начал стремительно уменьшаться. И вот уже он стал совсем крохотным, высотой, должно быть, сантиметр или два, и был теперь слишком мал, чтобы я мог разглядеть в нем Букашкина.

— Где ты, Букашкин? — звал я во сне.

А потом я проснулся — и было утро. Солнечный свет лился в открытое окно. Воздух был свеж и сладок.

Сон быстро выветрился из памяти. Я выпрыгнул из кровати и сладко потянулся. Сегодня шоу талантов — день, которого я не мог дождаться вот уже несколько недель.

Я торопливо оделся. Я стрелой помчался вниз — завтракать.

Я был так взбудоражен, что не мог усидеть на месте.

Откуда мне было знать, что этот день обернется для меня настоящей катастрофой?

7

Бывают дни, когда фокусы особенно удаются.

У вас ведь наверняка так случалось — когда вы знали, что просто не способны ни в чем налажать? Когда все, что бы вы ни делали, шло без сучка без задоринки, будто по волшебству?