Читаем без скачивания Ночь гигантских вещей - Р. Стайн

Именно так и началось для меня шоу талантов.

Директор школы предварил мое выступление громкой, восторженной речью.

— Встречайте Невероятнейшего Стивена! — провозгласил он. Школьный оркестр сыграл фанфары. И я в высоком цилиндре прошествовал на сцену, вращая в пальцах волшебную палочку.

Разумеется, это слегка отдавало показухой. Разумеется, это старо как мир.

Но ребята в зале на это купились.

И уж совсем в дикий восторг они пришли, когда Ава и Кортни проследовали за мной на сцену, одетые в серебристые топики и леггинсы с блестками.

Представление произвело настоящий фурор. Даже самые примитивные из моих трюков вызывали смех и одобрительные выкрики в зале.

Иногда случается, что цветы никак не хотят выскакивать из моей волшебной палочки. Но не сегодня. Я взмахнул палочкой перед собой — и возник букет цветов. Как по волшебству! Ха-ха.

Я взял большую газету. Разрезал ее ножницами на полоски. Потом эти полоски я разрезал на полоски потоньше. Когда же я развернул газету, она чудесным образом оказалась целехонька!

Ава и Кортни двигались по сцене, пританцовывая в такт музыке. Они подавали мне реквизит и тут же отступали назад, чтобы не мешать мне проделывать трюки.

Интересно, почему они все время обмениваются ухмылками?

Я решил, что они, наверное, сами довольны — ведь фокусы удавались, и представление имело успех. Вся школа смотрела на нас, и всем нравилось.

Однако улыбки у девчонок были уж очень лукавые. Я никак не мог взять в толк, что у них на уме.

Я заметил в зале моего друга Дункана. Я вызвал его на сцену и проделал с ним карточный фокус. Тот самый, где каждая карта в колоде — червовый туз.

Последовали бурные аплодисменты.

Затем девчонки прошествовали за кулисы и выкатили оттуда небольшой столик. Я был готов осуществить свой новый фокус. Я знал, что ребята его оценят.

Мое сердце забилось чаще. На самом деле, я никогда не нервничаю на сцене. Страх сцены неведом мне. Я обожаю выступать перед публикой.

Но новые фокусы всегда меня несколько напрягают. К тому же, я не имел возможности отрепетировать этот трюк до вчерашнего вечера.

Столик был покрыт черной тканью. Я подошел к нему.

Я поднял руки, давая оркестру знак прекратить играть. Воцарилась тишина. Я продолжал держать руки высоко над головой.

— Летящая Птица, тебя призываю! — провозгласил я.

Тишина.

Я бросил взгляд в зал. Все внимание публики было приковано ко мне.

Ава и Кортни стояли по бокам стола.

— Взываю к тебе я из далей эфирных! — продолжал я. — Крылатая Птица, явись нам не медля!

Тишина.

Я поднял со стола ткань — поднял как можно выше, чтобы скрыть сам стол от глаз зрителей.

Затем я отбросил ткань в сторону — и на столе возник Букашкин.

Я опустил руку, и птица запрыгнула мне на запястье. Я поднял руку с птицей; зал взорвался криками и овациями.

Я оглянулся и заметил, что Ава и Кортни опять улыбаются. Само собой, им еще не приходилось видеть мой фокус с Букашкиным. Пожалуй, он им понравился.

Я поднял Букашкина повыше, чтобы все могли им полюбоваться. Птичка опустила голову и коснулась языком моей щеки. Это уже второй раз. Я решил, что он вроде как… поцеловал меня. Меня вдруг пробил озноб. Его язык был такой сухой и шершавый…

Я передал Букашкина Аве и попросил ее посадить его обратно в клетку, оставленную за кулисами.

Теперь настало время грандиозного финала.

Кортни вручила мне четыре красных резиновых шарика. Мои мячики для жонглирования. Это был самый сложный трюк из всех, что я когда-либо проделывал.

Я собирался жонглировать четырьмя мячиками так, чтобы два из них все время оставались в воздухе. И во время этого выпить стакан воды.

Мы втроем практиковались в этом дни напролет. Иногда получалось прекрасно. Иногда я ронял мячики, когда начинал пить. Несколько раз я умудрялся поперхнуться водой.

Но сегодня все шло как по маслу. Все было идеально.

Я никогда еще не чувствовал такой уверенности в собственных силах.

Невероятнейший Стивен, Стивен-Победитель!

Оркестр вновь заиграл фанфары. Я подошел к краю сцены и начал жонглировать. Сначала тремя красными мячиками, не спеша. Затем, увеличив скорость, добавил четвертый мячик.

Два вверх. Два вниз. Два вверх. Два вниз.

Мячики двигались в идеальном ритме. Я чувствовал себя машиной, жонглирующей машиной.

Загремела барабанная дробь.

Кортни вышла вперед. В вытянутой руке она держала бумажный стаканчик. Стаканчик был до половины заполнен водой.

Я громогласно объявил:

— А сейчас я совершу трюк, который под силу только Невероятнейшему Стивену — выпью стакан воды, не переставая жонглировать!

Я видел, что все взоры прикованы ко мне. Никто не шевелился, никто не болтал.

Два вверх. Два вниз. Два вверх. Два вниз.

Я успешно поддерживал ритм. Красные мячики шлепали по ладоням.

Кортни подошла ближе. И поднесла голубой бумажный стаканчик к моим губам.

Два вверх. Два вниз. Два вверх. Два вниз.

Кортни наклонила стаканчик к моему рту.

Я сделал большой глоток.

Горькая жидкость обожгла язык. Рот наполнился ужасным, тошнотворным вкусом.

— А-А-АГХ-Х-Х-Х-Х! — вырвался у меня хриплый вопль.

Я отбил рукою стаканчик. Кортни отскочила назад.

Четыре красных мячика запрыгали по полу вокруг меня. Они простучали по сцене и покатились в зал.

От мерзкого вкуса во рту меня замутило. Желудок выворачивало.

— Меня отравили! — завопил я. — Помогите, кто-нибудь! Меня отравили!

8

Едкая жидкость щипала губы. Я начал давиться.

И понял, что сейчас меня вырвет. Издав еще один сдавленный вопль, я повернулся и бросился вон со сцены.

Зал грохнул. Ребята визжали и хохотали до слез.

Поднялся настоящий содом. Я слышал, как учителя кричат, требуя, чтобы все немедленно угомонились. Несколько учителей поспешили мне на помощь.

Не став их дожидаться, я зажал рот рукой и помчался в находящийся за кулисами туалет. Но когда я добежал до него, мой желудок немного успокоился. Блевать расхотелось.

Я привалился к стене, пытаясь взять себя в руки. Пытаясь собраться с мыслями и понять, что же произошло.

Представление проходило прекрасно, безупречно — и вдруг все полетело к чертям собачьим.

Но как? Почему?

И тут я увидел идущих ко мне Аву и Кортни. Они обнимались, хлопали друг дружку по ладоням и покатывались со смеху.

Чему они радуются?

— Чт… что это было? — с трудом проговорил я. Меня до сих пор подташнивало. Во рту стояла жгучая горечь. Я все время сглатывал. Снова и снова. Пытался избавиться от нее.

— Что произошло? Что было в стаканчике? Что вы мне подсунули?

Не дождавшись ответа, я поспешил к питьевому фонтанчику возле стены, наклонился к нему и выдул, наверное, целый галлон воды. После чего снова повернулся к девчонкам. Те продолжали хихикать, страшно довольные собой.

Я схватил их за руки.

— Отвечайте. Что вы туда подлили?

Наконец, они перестали хихикать.

— Всего-навсего смесь из кабинета химии, — сказала Кортни.

— Что-о-о?! Серьезно?! — взвизгнул я.

Обе кивнули.

— Вы дали мне выпить химикалии? — вскричал я.

Они засмеялись.

— Мы просто взяли и смешали все, что смогли найти, — сказала Ава. — Сечешь? Сняли с полок все бутыльки и подлили понемножечку из каждой.

Я схватился за горло.

— Но… но… зачем? — запинаясь, проговорил я.

— Ты это заслужил, — ответили они в унисон. После чего повернулись и с хохотом выбежали через заднюю дверь.

— Меня… меня отравили… — пробормотал я. Я замер на месте, сердце отчаянно колотилось, кружилась голова.

Я все еще чувствовал едкий вкус химикалий на языке. Желудок снова скрутило.

Я заставил себя действовать. Я взял клетку с Букашкиным и выбежал через заднюю дверь.

В прохладный, солнечный день. Я пробежал через безлюдную площадку для игр. Я пулей пронесся через дорогу, даже не глядя по сторонам.

Я бежал не глядя, не думая. Бежал всю дорогу до дома.

Я влетел в дверь кухни. Поставил клетку с Букашкиным на стойку.

И закричал:

— Мама! Папа! Помогите!

9

Дома никого не было.

Я еще раз сглотнул. Я старался не поддаваться панике.

«Я в порядке. Я в порядке», — твердил я себе.

Почищу-ка зубы, решил я. Это, по крайней мере, поможет мне избавиться от мерзкого вкуса.

Я бросился к лестнице — и тут же споткнулся о ведро и швабру. Вода выплеснулась на кроссовки и разлилась по полу мыльной лужей.

Кто-то из предков, должно быть, мыл пол и оставил ведро со шваброй у подножия лестницы.

Я обошел их и помчался наверх, перепрыгивая через ступеньки.

В коридоре на втором этаже было теплее, чем внизу. И пахло хвоей. Кто-то явно здесь прибирался. Скорей всего, папа. Он у нас в семье главный чистюля.