А домовой, не глядя на меня, ткнул в волка вилами и вежливо очень сказал:
– Пшел отсюда, холоп!
– Сам пшел, – не менее вежливо ответил волк. А затем сообщил мне: – Зелье сварили уже, действует. Идем, не то сам придет.
И мне ничего иного не оставалось делать, кроме как поползти вслед за волком в проем, далее пройти за ним же по коридору и вскоре войти в кабинет нашей директрисы.
Доминик, едва я появилась, подняла на меня усталые серые глаза, вяло улыбнулась и произнесла:
– Поздравляю, Станислава, ты только что поступила.
– К-к-куда? – запинаясь, вопросила я.
Директриса протянула мне контракт, на котором даже издалека были видны вензеля «АБМ». То есть Академия боевой магии…
– Шутите? – потрясенно выдохнула. – Да какая боевая академия? Да у меня по боевой магии полтора балла из десяти, и то потому, что быстро бегаю, а когда улепетываю, из-под подошвы камешки в нежить преследующую летят! Доминикочка, да вы же знаете!
– Не фамильярничай, – отрезала директриса.
И только тогда я поняла, что в кабинете есть еще кто-то. Медленно повернула голову – у стены, привалившись к ней плечом и хмуро глядя на меня, высился лорд Тиаранг, который, между прочим, ректор этой самой АБМ.
Снова очень медленно перевела взгляд на директрису, Доминик отвела глаза, несколько долгих секунд смотрела на свои сцепленные руки, затем тихо произнесла:
– Три дня на то, чтобы собрать вещи, сдать учебники и…
– А пяти минут не хватит? – зло перебил ее лорд Тиаранг.
Доминик взглянула на меня, и стало ясно – мой выход:
– Нет, мне не хватит! – решительно заявила я.
После чего развернулась, вылетела из кабинета, промчалась по всей школе, вбежала в свою комнату и не выходила оттуда до самой ночи. Причем спецом дождалась, пока и полночь пройдет, и первый час, чтобы гарантированно ни на кого не нарваться…
И вот!
Подкараулил же на выходе из столовой, где меня, сжалившись, покормили несмотря на поздний час. Как знал, гад, на выходе подкараулил! А коридоры-то пустые, все уж спят давно, и в столовой никого не осталось – домовихи мне насыпали, со мной посидели, пока ела, да и, убрав стол, перенеслись в город, к семьям своим.
– Не опускай глаза, – приказал лорд Тиаранг, ведя пальцем от моего виска к губам.
– Отпустите, пожалуйста, – взмолилась я, все же разорвав зрительный контакт и отвернувшись.
Сильные пальцы обхватили мой подбородок и вздернули его вверх, заставляя вновь испуганно замереть под взглядом, достойным удава.
– Стаси, – голос ректора АБМ стал коварным проникновенным шепотом, – неужели ты думаешь, что я могу сделать тебе больно или неприятно?
Правильная постановка вопроса, обезоруживающая очень – и если насчет больно можно чуток поспорить, то вот в том, что это будет приятно, почему-то даже не сомневаюсь. А рука лорда Тиаранга начала медленное захватывающее путешествие от моего колена вверх по внутренней стороне бедра, собирая по пути ткань форменного платья…
– Л-л-лорд Тиаранг, – охнула я.
– Да, Стаси, – лицо его оставалось непроницаемо, и только в глазах такой голод, что давешнему волку можно смело идти курить в сторонке.
А еще ручонки-то наглые!
– Лорд Тиаранг! – взвизгнула я, едва он до белья вообще добрался.
– Да, Стасенька, – выдохнул он, склоняясь к моим губам и осторожно накрывая пальцами все, поверх белья.
И меня бросило в жар.
– Извини, не привык к долгим ухаживаниям, – прошептал, целуя, лорд Тиаранг, – так что мы с тобой начнем с самого интересного.
И как выяснилось – самое интересное хранилось у меня под…
– Лорд Тиаранг, – задохнувшись от его наглости, воскликнула я, – а я… а мне… можно мне в комнатку для маленьких девочек?
Этот на четверть демон медленно, с явной неохотой перестал поглаживать «все самое интересное», плавно отстранился, заглянул в мои готовые врать до последнего глаза и ответил:
– Можно. И я с тобой пойду.
– Тоже природа зовет? – участливо поинтересовалась я. – Впрочем, мужчины в вашем возрасте действительно имеют некоторые сложности с…
– Стасенька, – неожиданно зло перебил лорд Тиаранг, – впредь контролируй свою речь в моем присутствии.
И как-то сразу холодом повеяло.
– Пустите, – жалобно повторила я свою просьбу.
Мужчина отодвинулся, выпуская перепуганную ведьмочку.
С трудом переставляя ноги, не оглядываясь, прошла двадцать шагов, шагнула к двери, на которой символично были изображены цветущие кустики. Мужской туалет тут тоже был, но меньше раза в четыре, и кустики там не цвели вовсе.
Зашла и, прикрывая дверь, обнаружила, что лорд Тиаранг стоит, прислонившись плечом к стене, сложив руки на груди и выражая готовность ждать завершения моего общения с природой.
Закрыла дверь, прижалась к ней спиной, медленно сползла на пол и сидела с минуту так, размышляя о перспективах. Перспективы были самые нерадостные – АБМ и ректор этого самого заведения в постели. И не то чтобы сам мужик мне не нравился, было в нем что-то такое, харизматично-притягательное, опять же наглость, хреновый характер, чрезмерная самоуверенность – просто-таки идеальный объект для перевоспитания, а что нам, ведьмам, еще надо. Но в том-то и проблема – имелись у меня обоснованные опасения, что вот это двухметровое не поддается воспитанию. Да и себя до слез жалко…
Стена, выложенная отвратительнорозовым кафелем, с тихим шорохом отъехала в сторону, впуская нашу директрису, за которой последовал и дед Нагар.
Не говоря ни слова, Доминик подошла, взяла меня за руку, заставила подняться и так же бесшумно увела за собой, оставляя домового в туалете, – сразу ясно, следы заметать будет.
– Не спите? – задала я риторический вопрос ведьме, следуя за ней.
– Да какой уж тут сон, документацию в порядок приводим, дела личные перепроверяем, закрывают нас, Стася.
Я, не выдержав, всхлипнула.
Доминик продолжила:
– Из четырехсот учениц школы эти стервятники отобрали едва ли пятьдесят наиболее одаренных, их в другую ведьминскую школу направляют.
– А остальные? – спросила я.
Директриса подошла к очередной стене в этом темном коридоре, прикоснулась, и та осыпалась лепестками роз, позволяя нам войти в директорский кабинет, а едва мы вошли, лепестки взмыли вверх, вновь становясь непроницаемой каменной стеной. Здесь, в кабинете, находились почти все преподавательницы Керимской школы, и все с сочувствием улыбнулись мне.
– Насчет лорда Тиаранга, – начала Доминик, проходя к своему столу и садясь в директорское кресло, – тут я тебе ничем помочь не могу.
– Что? – выдохнула я.
Аллиночка, сидящая в углу с какой-то папкой, тихонечко всхлипнула, ей вторила Элля, доставшая платок и промокнувшая слезы.
– Ловко он все провернул, – продолжила директор. – Понимаешь, маг он, причем боевой, а там гонору – ух…
– Не перевоспитывается, – снова всхлипнула Аллиночка.
– Увы, – подтвердила Доминик.
Затем поправила высокую пышную прическу, рыжие волосы директрисы вообще легенда нашей школы, устало потерла виски и продолжила:
– Видимо, заприметил он тебя сразу, уж что-что, а демоническая кровь позволяет делать выбор практически мгновенно, но вот с покорением твоего сердца не вышло. – Еще один тяжелый вздох и горькое: – Ты, пойми, Стасенька, он маг, гонор, самомнение, уверенность зашкаливают, такой с букетами бродить за тобой не станет, и стихов не расскажет, и воспитанию не поддается, мужик-то матерый, тертый, состоявшийся. А кровь взыграла, страсть вспыхнула, и желаемое завсегда получать привык. Вот и разыграл он всю эту ситуацию с зельем-то приворотным.
Я ахнула.
– Не ожидала? – усмехнулась Доминик. – Вот и Аллиночка не раскусила сразу.
Из угла раздались сдержанные рыдания.
– Ты, Григорьева, вспомни-то, как все было, неужто матерый мужик и не ведает, какое зелье все молоденькие ведьмочки в совершенстве осваивают? Да вас глухой ночью разбуди – так сварите и не ошибетесь же.
И я запоздало понимаю, что Доминик права, по всем пунктам права.
– Аллиночку он взглядом запугал, – продолжила директриса. – Вас спровоцировал, да знатно так, и главное, тут уж не подкопаешься – официально мужику был нанесен магический вред, вредителю и расплата светит, оттого и не могу защитить я тебя, Стасенька. Ни защитить, ни прикрыть, ни от судьбы печальной избавить, ведь знамо дело – год-два, да и натешится Тиаранг.
Тут и стало мне плохо совсем и окончательно. Стою посреди кабинета директорского, от любимых преподавательниц только всхлипы и слышатся, и сама Доминик смотрит так, что реветь в голос хочется.
– Так оно, Стасенька, – тяжело вздохнула директриса, – блуд это, узаконенный. Ты пойми – коли бегал бы он за тобой да покорял сердце твое девичье – пострадала бы его гордость непомерная, да и коллеги не поймут, у боевых магов-то брутальность в чести, в их домах женщина глаз от пола не поднимает, перечить не смеет, волю мужа исполняет в точности. Это, девочка моя, своя культура, особая, нам ее ни понять, ни принять. Так вот, недосуг ему бегать за тобой, да и любви нету ни капелюшечки, а страсть, знамо дело, быстро проходит. Вот и закон таков – коли кто приворотом привлек мага, так тому и быть с магом, покудова приворот не пройдет, дабы мужчинко не мучился.
