Они стояли на огромной лужайке, где аккуратными рядами выстроились десятки шезлонгов. И хотя здесь не было ни одной медсестры и ни одного врача, кроме Мартина, вся эта сцена на первый взгляд казалась обычной и напоминала сад а каком-нибудь санатории. Но вдруг вы замечали, что всем сидящим в шезлонгах было не больше четырнадцати лет, что все они погружены в глубокий искусственный сон и все - и мальчики, и девочки - одеты в простые белые халаты. Эти халаты походили на кукольные платьица, с той разницей, что ни в покрое, ни в отделке не обнаруживалось стремления сделать их хоть сколько-нибудь привлекательными. Лица светились здоровьем и чистотой, но были лишены и проблеска мысли.
- Вы работаете в Мьюзикосмосе, Бенни?
- Я привратник.
Мартин удивился.
- А в каких отношениях вы были с мисс Сонненберг?
- Черт возьми, доктор, это была замечательная женщина! Жаль, что она сюда попала.
- Жаль? Что же, было бы лучше, если б она умерла?
- Это была замечательная женщина, - невнятно повторил Бенни.
- Расскажите о ней, - ободряюще произнес Мартин.
- Она всегда была добра ко мне. Правда, она говорила, что и я добр к ней, но не знаю, про что это она. Понятно, двигалась она не очень шибко с тех пор как упала, ну я и помогал ей, так, по малости. Говорят, она была великой пианисткой, но я в этом не смыслю. Только знаю, что это была замечательная женщина.
Мартин молчал. Ясно, что от Бенни толку не добиться. Наверное, Сьюзан упомянула его имя в шутку, написала же она в разделе "Прочие виды деятельности" - "игра в блошки".
- А как долго вы знали мисс Сонненберг? - небрежным тоном произнес он.
- Год. Нет, немножко меньше. Я поступил в Мьюзикосмос в прошлом сентябре.
Вот оно что. Мартину пришлось отбросить мысль о том, что Сонненберг и этот старик могли давно, много лет назад, быть любовниками. Да, Бенни очень симпатичный старичок, но, мягко говоря, не слишком сообразителен.
- Вы хотели бы взглянуть на мисс Сонненберг? - спросил он.
Бенни непроизвольно сделал шаг назад.
- Нет! - с горячностью воскликнул он.
- Теперь она не Сонненберг. Но если вы любили ее, Бенни, вам обязательно надо ее повидать, Сейчас она, конечно, совсем другая. Но, думаю, это зрелище не оставит у вас тягостного впечатления. В конце концов впереди у нее много счастливых дней.
Бенни покорно шел по лужайке. Мартин остановился у одного из шезлонгов и кивнул. Бенни затаил дыхание.
Гладкое, миловидное личико девочки в кресле лишь отдаленно напоминало лицо Сьюзан. Оно отражало интеллект, но было полностью лишено того выражения, которое появляется с жизненным опытом.
Перерождение служило условным названием совершенно особого процесса. Люди не рождались заново, но их индивидуальные черты стирались начисто, а организм быстро обновлялся в культивационной камере. Вместо изношенных клеток они получали новые, вместо старости - юность. Часы жизни переводились на восемьдесят лет назад. Платой служило полное забвение всей прежней жизни.
Девочка, немного напоминавшая Сьюзан, была в простом белом халатике. Он не скрывал совершенства ее еще не вполне зрелых форм. Она походила на новорожденного, которого наделили телом подростка, что в какой-то степени соответствовало истине.
Бетти Роджерс - впрочем, Мартин не назвал Бенни ее новое имя - обладала талантом, способностями и интеллектом Сьюзан Сонненберг. Сохранит ли она все индивидуальные особенности ее характера, оставалось лишь гадать. В каждом частном случае нельзя точно определить, в какой степени формирование личности зависело от наследственности и в какой - от среды. Бетти и Сьюзан обладали одинаковой наследственностью. Но жить они должны были в разных условиях. Возможно, Бетти окажется счастливее Сьюзан, но достигнет меньшего. Или наоборот...
- А я думал, она вроде младенца будет, - хрипло сказал Бенни.
Мартин покачал головой.
- Нам удалось усовершенствовать природу. В естественной жизни ребенку понадобилось бы двадцать лет, чтобы созреть умственно и физически. А мы обучаем их за четыре года. В восемнадцать лет она по своему развитию нисколько не уступит девушке с нормальным детством...
Голос его прервался. Он беседовал с Бенни как с равным, но недоумение, застывшее на лице старика, показало, что доктор только понапрасну теряет время.
На обратном пути в Мьюзикосмос Бенни сгорбился и выглядел уже на свой возраст.
Сьюзан Сонненберг не стало... Тот красивый полуребенок-полуженщина в шезлонге - совсем не она и никогда ею не будет.
Вечером, вернувшись в свою комнатушку, Бенни вытащил из кармана те двести пятьдесят долларов, что подарила ему Сьюзан на память. Он не хотел вспоминать о ней. Разумнее всего положить эти деньги к остальным и забыть, откуда они. Из-за старомодного туалетного столика он извлек большой конверт и заглянул в него. Две тысячи долларов. Больше ему и не надо. Он закрыл конверт и засунул его обратно. Деньги Сьюзан лежали на столе.
Сьюзан Сонненберг ушла, исчезла. Надо избавиться от этих денег и как можно скорей. Пустить их по ветру, чтоб ничего не осталось, даже коробки спичек из ночного клуба.
Ночной клуб... Он не был там уже лет двадцать. Но уж если хочешь избавиться от денег, не бросая их в огонь...
Из шкафа он достал вечерний костюм, дешевый, но сшитый прекрасно, такого хорошего покроя, что когда он надел его, костюм уже не казался дешевым. Такие вещи всегда молодили его не столько физически, сколько морально. Возраст Бенни можно было определить достаточно точно, однако рядом с двадцатилетними девицами он выглядел куда уместнее, чем многие мужчины вдвое его моложе.
И нельзя сказать, чтобы он этого не осознавал.
Бенни одевался, негромко, но мелодично посвистывая, и размышлял о Сьюзан без всякого сожаления. Легко пуститься в сантименты, когда близкий человек умирает или попадает на перерождение, но для него ни Сьюзан, ни кто другой за последние двадцать лет не смогли стать по-настоящему близкими друзьями. Он просто не мог этого допустить.
В предвкушении вечерних развлечений Бенни неторопливо и вкусно поужинал в ресторанчике неподалеку от дома. Потом отправился в "Голубую луну".
У стойки сидели две девицы, одна, в розовом, была довольно невзрачна на вид, зато другая, в красном...
- Привет, - сказала розовая девица.
Улыбка, которой одарил ее Бенни, была куда дружелюбнее и одобрительнее взгляда, брошенного им на девицу в красном. Однако он деликатно прояснил ситуацию, и девица в розовом философски вздохнула.
- Это Марита, - сказала она. - Закажи мне выпить, и я отваливаю.
Внешне Марита мало походила на заурядную представительницу древнейшей из профессий. Лицо интеллигентное, а платье, если закрыть глаза на то, что облегало оно ее, как загар кожу, вполне приличное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
