меня насквозь. И это было ошибкой многих моих знакомых. Именно поэтому они не выходили из этой категории, не становились друзьями. Они привыкли видеть во мне только миловидную маленькую девушку с большими доверчивыми глазами, глядя в которые хочется неосознанно защитить от всего, даже если их об этом не просят. Они липнут и навязывают себя, как бесценный подарок, и теряются не скоро. Приходится долго убеждать и доказывать, что я не та, за кого они меня поначалу приняли. Вот только Германа мне убедить все никак не удавалось. В том, что в свои двадцать лет я сильная и самостоятельная, и уже точно знаю, что не буду нарываться на неприятности, как предыдущие белочки, которые исчезли по своей собственной глупой халатности. Я слишком долго ждала этой работы, слишком много времени потратила на достижение цели. Да и для свежеиспеченной выпускницы института это прекрасный опыт. В конце концов, я слишком педантична и хорошо организована для того, чтобы делать глупые ошибки на рабочем месте. Я почти маньяк в работе, может именно поэтому в личной жизни мне так не везет, ведь трудно найти второго подобного фрика, сидя дома 247. А может, я просто не люблю людей настолько, чтобы подпускать к себе вплотную, еще и это является причиной моего рвения. Да нет, не может. Наверняка! Я не люблю людей, и друзей у меня нет, и быть одной для меня величайшее из благ. И скучать по мне будет не по кому. А ведь сотрудник на базу требуется лишь один, а значит я буду одна, совсем одна на десятки сотен квадратных километров… Мечта. Здесь, в шумном пыльном городе каждый день приходится так или иначе контактировать с незнакомыми и зачастую неприятными людьми. Даже поход в магазин порою лишает энергии на несколько часов… А там, в локации… первозданный лес. Люблю природу, деревья, листья, животных, чистое небо и солнце над головой. Они не отнимают энергию, они ее дарят.
Не знаю, в кого я такая уродилась… Может, я просто мало видела хорошего от других людей? Не знаю. С другой стороны, все люди разные, и, если я не делаю ничего плохого, значит и такого плана личности имеют право на существование?
Завтра последний день инструктажа, и я подписываю контракт, затем собираю вещи и лечу работать. Мои открытия меня уже заждались. Честно говоря, его неосторожное высказывание про компенсацию неприятно царапнуло по моем самолюбию. Я ни от кого не зависела с пятнадцати лет, и вероятность быть хоть сколько-нибудь ему обязанной сильно задевала.
Мои губы снисходительно растянулись в резиновую улыбку: – Я тебя услышала, и я подумаю. Спасибо за беспокойство, это очень ценно для меня, ты знаешь.
Честно говоря, прозвучало не особо убедительно, хоть и сказала я чистую правду. Это когда звонишь в казенную организацию, а автоответчик за полтора часа ожидания каждые две минуты уверяет тебя в том, как для него важен твой звонок.
Он продолжал внимательно смотреть с тем же терпеливым выражением неутомимого энтузиаста, дожидаясь, что вот-вот с моих губ сорвется нужный ему ответ. Такое ощущение, что Гер собственноручно закопал на этой злополучной базе бесценный клад, передаваемый в их семье из поколения в поколение вот уже несметное количество веков, а я своей скромной персоной планирую нагло посягнуть на его сокровище. Это начинало ощутимо раздражать. Никто не смеет стоять на пути между мной и моей мечтой, пускай даже из лучших побуждений. Или не из самых лучших. Я закатила глаза.
– Ну серьезно, Гер, я подумаю.
– Это не тот ответ, который я хотел услышать, – выдохнул тот, насупившись.
Я воинственно скрестила руки на груди, явно давая понять, что ничего более приятного ему от меня сегодня не услышать. Мы сверлили друг в друге глазами воображаемые дыры примерно минуту. Я знала, что этот упрямый баран будет стоять на своем до последнего, и может принять меры, которые могут мне все испортить. Его мотивы были под вопросом, и это раздражало. Хороший человек я. Ну-ну. Но все же я решила дать ему призрачный шанс.
– Ты можешь что-то предложить взамен? Кроме компенсации!
Сначала он ожидаемо округлил глаза, затем, вникнув в ситуацию, уверенно кивнул.
– Ну? – нетерпеливо притопнув ногой в мягком тапке, я выразительно покосилась на часы.
Он задумчиво поднялся, вытряхнул содержимое уже погасшей трубки в мусорное ведро и неторопливо убрал ее в нагрудный карман рубашки. Затем обернулся ко мне, и, хитро сощурившись, заявил:
– А вот эту интересную вещь ты узнаешь завтра. Проводишь?
И с видом прожженного интригана плавно продефилировал в сторону коридора, едва не застряв плечами в дверном проеме. Я мрачно сидела еще пять секунд, тупо уставившись перед собой, и затем нехотя поплелась следом. И что это было?
Герман надевал темное кашемировое пальто, насмешливо глядя, как я, нога за ногу, приближаюсь. Подбирался конец сентября, и в квартире было ощутимо прохладно, ведь отопление еще дать не соизволили. Поэтому в растянутом древнем свитере-лапше, который приходилось постоянно поправлять из-за того, что он спадал с плеча, старых потертых леггинсах и стоптанных плюшевых тапках-зайцах выглядела я несколько экстравагантно. Если честно, мне было более чем наплевать, как я выгляжу у себя дома. Это моя территория, и мне так комфортно, да и Герман не тот человек, на которого мне бы хотелось произвести впечатление, так что мой внешний вид на мое хорошее самочувствие не влиял никоим образом.
Я остановилась, подперев стенку прихожей. От легкого недосыпа, а может после плохо проветренной от концентрированного дыма кухни меня чуть пошатывало. Поэтому бдительность в тот момент была мною слегка утеряна.
– Я утрясу один момент и позвоню тебе утром, тогда и все расскажу, хорошо?
Ага, когда придумаешь для меня стОящую отвлекуху.
Вяло кивнув, потянулась рукой к лицу, чтобы спрятать зевоту. Не терпелось выпроводить его восвояси и забраться уже под одеяло. Гер взялся за ручку входной двери, обернулся, и, будто передумав, вдруг резко шагнул ко мне, оказавшись чуть ближе, чем мне бы хотелось. От неожиданности подавившись едва начавшимся зевком, я оторопело уставилась на этого нахала, посмевшего посягнуть на драгоценное личное пространство. Он торопливо обхватил мое лицо твердыми ладонями, приблизился вплотную и прошептал, обдавая горькой ванилью:
– Обещай ничего не предпринимать и никуда не рыпаться до моего звонка!
Я так и стояла с приоткрытым ртом, глядя на него, растерявшись от такого напора. Его глаза потеплели, он вдруг мягко улыбнулся и легко коснулся губами кончика моего носа. – Договорились, да?
