тарахтению автоматов я вычислил «Шмелей». Посыпались осколки битого стекла, норовя изуродовать мой портрет. Я с трудом уворачивался от стеклянной шрапнели, пробираясь к выходу. Все-таки обложили, суки. И как у них получается так быстро меня находить.
Выставив перед собой «ИГЛ», я выглянул сквозь то что раньше называлось дверью на улицу. Среди штабелей сгнивших досок и забытых коробов с давно испорченным грузом я приметил пятерых одинаковых с виду агентов. Их что клонируют на секретной фабрике? Один из них подкрался ко мне слишком близко. Он виртуозно делал из моего бывшего логова сито для мытья золота.
Патроны закончились. Агент выщелкнул обойму из автомата. Потянулся за полной к поясу, но не успел ее отцепить от ремня. Я выпал из-за двери. Когда я опрокинулся на спину, мой «Игл» четыре раза дернулся в руках. Агент с глупой улыбкой и прострелянными конечностями упал на бетонный пол дока.
Подслушанный в больнице разговор перевернул мой мир. Теперь я знал, куда исчезли мои товарищи по больничной палате, от какой такой амнезии нас усиленно лечили и что ждет меня впереди. Оказалось я генетический мутант, выродок, выращенный по контракту МВД Земли в генетической лаборатории компании «Либретек». Нас растили как идеальных солдат. Но ведь когда-то мы были людьми, выбранными для программы «Универсум». Нам стерли память и в пустышку загрузили модифицированную личность, серьезно подкрутили геном до нужного градуса.
Я мало что понял из разговора врачей. Что не понял, я восполнил из личного дела, которое выкрал из канцелярии во время побега.
Тяжело жить, зная что ты подопытная крыса. К тому же последняя выжившая.
МВД отменило заказ, переварив результаты работы лаборатории «Либретик».
МВД Земли испугалось.
Я оказался опасен не только врагу, но и всему социуму. Тогда МВД приказало свернуть весь проект, а опытные образцы уничтожить.
Я — последний.
Я — утечка информации.
Мне удалось скрыться.
Ежедневно меня пытаются убить.
Я огрызаюсь.
Через разбитое окно в комнату влетела граната. Я услышал как она летит и выпрыгнул наружу.
Гром взрыва, волна пламени и ударная волна в спину. Меня осыпало осколками.
Я открыл стрельбу с двух рук. В правой дергался «Шмель». В левой щелкал «Игл». Патроны в «Игле» быстро закончились, и я укрылся за ржавым погрузочным краном. Перезарядив пистолет, я выглянул и обнаружил, что агентов в полку прибыло. Чуть ли не два взвода стянули в доки. Они были повсюду. За каждым ящиком. За каждой дощечкой. Лежали. Сидели. Стояли. СБЗ сегодня решила разобраться со мной окончательно и навеки закрыть эту тему.
Они одновременно открыли огонь. Договорились, что ли устроить мне свинцовый душ. Ни охнуть, не вздохнуть. Я вжался спиной в ржавый погрузочный кран, а все пространство вокруг наполнилось воем, свистом, жужжанием свинцовых ос. Обложили гады со всех сторон. Они явно что-то задумали. Но вот что?
Все элементы мозаики встали на свои места. Я заскрипел зубами. Мне не выкрутиться. Слишком поздно. Мое чутье выло пожарной сиреной, предупреждая о смертельной опасности. Я ринулся сквозь свинцовый ад к выходу. Я опережал стрелков, видя белую зону, свободную от пуль, в то же время с зависших над доками бомбардировщиков вниз устремились бомбы, готовые стереть меня с лица Земли.
СБЗ ради моего уничтожения готовы были пожертвовать своими людьми, запущенными в доки для отвлечения внимания. Что ж достаточно цинично. Вполне достойно Конторы.
Я понимал, что у меня нет шансов, но рвал мускулы, выбираясь из ловушки.
Я почти успел, когда за моей спиной разверзся огненный ад. Бомбы накрыли доки. Громыхнуло так, что уши заложило. В спину ударила взрывная волна. Меня подняло в воздух и швырнуло в воду. Над горящими доками к вечернему небу поднималась стена рыжего пламени.
Глава 3
Мир все больше напоминает сумасшедший дом, которым заправляют умалишенные.
Д. Ллойд Джордж
Старые доки горели, как декорации к дешевому фильму.
Я уцелел.
Я спасся. Чертовский везунчик.
Обожженная спина болела, грозя свести с ума. Ныли раны, тело ломала усталость, но я бежал вперед. Нет времени на передышку. В горящих доках могли уцелеть агенты, да и на выходе могли организовать засаду. Так. На всякий случай. А я раненный, но не сломленный, тут прямо в руки к ним и падаю. Я не мог это допустить. Я слишком осторожен для этого. Умею чувствовать опасность.
В двух кварталах от логова на случай экстренного отступления меня ожидала машина. На платной стоянке под завязку заправленная горючим. Мне нужно ее забрать.
На каждом шагу озираясь по сторонам и ожидая удара в спину, я добрался по темным улочкам до высотного здания. Подземные уровни занимал паркинг, первые этажи торговый центр, выше жилой сектор.
Я внимательно осмотрел себя и присвистнул от восторга. Ничего себе видочек. Бомжи на выселках порой краше выглядят. А мне еще приятное впечатление на охранников производить, чтобы они, не дай бог, особистов не вызвали. Из порванного кармана плаща я извлек «ИГЛ» и выщелкнул обойму. Два патрона плюс один в стволе, совсем не густо. Но СБЗ теперь меня считает мертвым. Из-под такой бомбардировки, еще никто живым не выходил, так что мне светится нельзя. А почерк у меня характерный, значит, об оружии на время придется забыть, пока шум не уляжется. И по моей персоне не прочитают поминальную молитву. Конечно, в СБЗ идиотов не держат. Они старые доки прошерстят миллиметр за миллиметром, найдут и опознают все тела. Тогда-то и обнаружат что птичка на свободе. Да и за моим лежбищем наверняка велось спутниковое видеонаблюдение. Но пока они обработают всю информацию, я уже буду далеко. Так что у меня появилась серьезная фора, и я не собирался ее похерить.
Я криво усмехнулся и презрительно сплюнул. Плевок растворился в асфальте.
Нужно как-то отвлечь или обмануть охрану, чтобы добраться до тачки. Это серьезная задача. В моем нынешнем прикиде можно разве что в фильмах ужасов сниматься или служить наглядным пособием для учебных программ копов. Но в голове уже оформилась любопытная мыслишка. А что это может сработать, если конечно же в охране сегодня салажата сопливые. Впрочем, другие хозяевам не по карману.
Я тяжело задышал, словно боксер отпахавший десять раундов, прислонился спиной к ледяной стене и взвесил в руке пистолет. Чертовски сложная задача выстрелить в себя. Психологическое табу, через которое мне нужно перешагнуть. Для генетического выродка это просто невозможно. Меня программировали выживать любой ценой, а не калечить себя. Пожалуй, это будет сложнее, чем играть в догонялки с агентами СБЗ.
В
