когда нам башляют баснословные деньги? — ухмыльнулся Сез. — Не знаю как вы, а я назло не помру тут. И когда через пятнадцать лет за нами придет транспорт, они найдут постаревшего, но весьма энергичного в предвкушении безумных трат, Сеза!"
Воспоминание снова вызвало приступ злости.
* * *
Люк почти бесшумно сдвинулся.
— Я войду? — Вера стояла на пороге лаборатории. По своей привычке она чуть склонила голову набок, ожидая ответа. — Хоуп беспокоится.
— Спасибо ей за заботу, — пробурчал я, предложил Вере кресло и, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться, сказал громче. — Спасибо, Хоуп, я ценю твою заботу и соблюдение протокола.
— Рада стараться, Род, — тотчас отозвался искин. — Забота о команде одна из моих обязанностей согласно протоколам.
— Это только мне показалось, что я слышу иронию в ее голосе? — обратился я к Вере.
Она слегка улыбнулась. Вера нравилась мне, она была высокой, худой, с копной коротких рыжевато-седых кудряшек. У нее были веснушки, крупные, почти мужские руки и мягкая чуть грустная улыбка. Наверное хороший психолог и должен нравится.
Она покачала головой.
— Хочешь поговорить здесь или пойдем в "каморку"?
Так мы называли угол в кают-компании, где стоял неизвестно кем утвержденный полукруглый диван, весьма удобный для вечерних посиделок и разговоров по душам.
— Нет, тут тоже хорошо. Куда бы мы не пошли, каждый наш шаг записывается. Нет-нет, я не жалуюсь. Я об этом знал. То что не имею права на личную жизнь.
— Тебя это беспокоит? Или то, что Сон не замечает тебя?
— Ого! Не слишком ли прямо для коварного мозгоправа?
— Меня, как и Хоуп, не может не тревожить психологическое состояние команды. Твоя подавленность отрицательно повлияет на результаты работы. Ты нормально спишь?
Я пожал плечами.
— Хоуп, данные биопоказателей Рода за период с последнего теста.
Хоуп послушно вывела графики, повисшие серебристой дымкой во все еще затененной комнате.
— Не говори, что ты не смотрела этого до того как прийти.
— Конечно смотрела, — спокойно ответила Вера. — Я хочу показать тебе. Режим сна нарушен, дыхание неровное, пульс учащенный. Тебе что-то снится. Днем общее снижение тонуса мышц, концентрации, аппетита. Когда последний раз ты посещал тренажерный блок? Хоуп…
Графики сменились изображением моей кельи. Я смотрел на себя, как я ворочаюсь, потом вскакиваю с узкой койки, плетусь в гигиенический угол, умываюсь и долго смотрю в зеркало на свое отражение, потом отшатываюсь, опять тру лицо и всматриваюсь в отражение.
— Просто дурной сон. Всем снятся дурные сны, Вера.
Она снова покачала головой.
— Не почти же каждую ночь, Роди. Плюс ненормированный расход воды.
Ее слова о воде на мгновение пристыдили меня. Пожалуй, тут это был самый ценный ресурс после кислорода. Резервуары подлежали обязательной и тщательной проверке каждый день. Там, где можно было обойтись без воды, конструкторы запланировали другие технические жидкости, драгоценная влага в основном уходила на нужды членов команды. Естественно, что отработавшая вода пропускалась через фильтры и рециркулятор, возвращаясь в систему, но ее все равно следовало беречь.
Вера остановила и приблизила изображение моего перекошенного лица.
— Что ты видел в зеркале?
— Я не помню. Что-то показалось.
— Хорошо, не говори сейчас. Но так нельзя, Род. Зайди в медблок, я дам тебе кое-что, нормализующее сон.
— Я и так в норме, Вера.
— Род, — ее тон заставил меня посмотреть на женщину внимательнее. Она поднесла руку ко лбу и потерла брови, но мне показалось, нет, я точно видел, что она подмигнула мне из-под ладони. — Я тебе как врач настоятельно советую. Зайди.
Я медленно кивнул.
— Ну вот и хорошо. Спасибо, Хоуп, — сказала Вера громче и улыбнулась, — ты просто чудо.
— Рада быть полезной, доктор Найт.
* * *
Поразмыслить над странной настойчивостью Веры и ее гримасой я не успел. Искин сообщил, что новые образцы прошли антирадобработку и готовы к дальнейшим манипуляциям. До самого вечера я провозился с ними.
По большому счету никаких утра-вечера тут не было. Но для удобства мы жили и работали по стандартному времени, чтобы "большому начальству" было легче сопоставлять наши даты и данные с принятым календарём.
Я наблюдал за движениями манипулятора за стеклом бокса и отстраненно думал о том, зачем вообще на Стекляшку послали людей. Неужели не обошлись бы простыми роботами под управлением искина? Они что-то говорили про изобретательность и гибкость человеческого разума. Я же чувствовал, что мы понемногу деградируем тут несмотря на все усилия Текса и Веры.
А ведь прошло не так много времени. Но однообразие, теснота и постоянный внешний контроль кого угодно могут свести с ума.
Мы зашли так далеко, преодолели противоречия физических преград при космических перемещениях, основали колонии на отдаленных планетах, но все еще не справились со своей человеческой природой. Опыты по улучшению людей провалились, все генетические программы так или иначе имели ужасающие последствия, и так или иначе были свернуты под давлением влиятельных лоббистов. Эти последствия мы расхлебываем по сей день. И лично я просто променял один каждодневный ад на другой.
Манипулятор тихо жужжал, разрезая куски руды, и извлекая из них синевато-молочные кристаллы, чтобы разместить их в лотках-языках прожорливых анализаторов. Зачем им моя помощь?
— Хоуп, ты бы справилась с моей работой? — внезапно спросил я.
— Оценивая все параметры задачи, могу сказать с уверенностью в восемьдесят восемь целых и три десятых процента, что справилась бы. При более оптимальном подборе и размещении оборудования вероятность повысилась бы до девяносто семи процентов.
— А остальное?
— Вы имеете в виду оставшиеся три процента?
— Да.
Несколько секунд искин не отзывался. Несколько коротких секунд.
— У меня нет способности к иррациональному мышлению.
— Ты это сама установила?
— Неверный запрос. Переформулируйте, пожалуйста.
— Откуда ты узнала, что у тебя нет интуиции?
— Я могу прогнозировать результат событий и обобщать на основании обработки разрозненных данных. Однако не обладаю так называемым озарением.
— "На основе разрозненных данных" у тебя есть идеи зачем здесь нужны люди?
Хоуп снова задумалась и это снова насторожило меня.
— Я не располагаю подобной информацией.
— Вопрос был не об информации, а о твоих собственных предположениях.
— Нет, — в этот раз ответ был быстрым.
— Просто нет?
— Неверный запрос. Переформулируйте, пожалуйста.
Я оставил искина в покое и опять мимолетно подумал, что слышу в ее голосе интонацию, а именно замешательство. Может ли искин врать?
Всё, хватит, пойду к Вере и возьму чёртовы ампулы с успокоительным. Благо в холодильниках медблока и внизу на складах полно этой дряни. Чтобы хватило на все пятнадцать лет.
* * *
— Ты преувеличиваешь, — голос Веры звучал властно и убедительно.
— Ну да, ну да, я сошел с ума. Текс тоже что-то видел, —
