Южан в пример ставят. Нет, все конечно верно, оно конечно и надо бы. Но пока еще можно не впрягаться в семейное тягло — почему б и не пожить в собственное удовольствие.
Дача — обычный деревенский дом предвоенной постройки. Деревня — забытая богом дыра в Новгородской губернии. Но родителям там почему-то нравится. Вот со связью там хреновато — всучил я им мобилку, но пользуются они ею с опаской, да и прием неуверенный. Особенно утром.
С третьей попытки дозвонился. Трубку взяла мама. Это хорошо. Она не то, чтоб разумнее отца, но с ней договориться проще. Отец фыркнет, выбросит из головы и сделает все по-своему. Маму убедить легче.
Разговор получился короткий — они переживают, что минута разговора стоит как буханка хлеба, но вроде удалось убедить не болтаться сегодня вне дома. Ну да и погода у них с утра мерзостная, так что удержать отца будет не сложно.
Ага, чайник засвистел! Свисти, свисти, гад! Я еще посмотрю — пить сегодня чай или нет.
Ладно, выпью. Правда, в холодильнике брать нечего. «Оскудела Земля Русская!» Надо бы в магазин после работы забежать… Ничего, хапнем пустого чаю. Не впервой.
И все же, что там с братцем? Если б это была шуточка — родителей бы он втягивать не стал. Ну-ка, еще до выхода на работу есть время.
— «Ага?»
— «Ты не обижайся… Не то, что я тебе не верю…»
— «Или верю. Хотя я тебе не верю! — ты что хотел-то? Я бы тебе не поверил, перевернись ситуация зеркально. Ну?»
— «Ты говорил, что там твои приятели из милиции рядом. Может, дашь с кем поговорить?»
— «Слушай, попробую…»
Дальше я пару минут слышу, как он уламывает кого-то, говоря, что я его брат, ни разу ни журналист, никакой огласки, никаких фамилий, никакой записи… Уломал, наконец.
— «Что тебе нужно?» — голос неприветливый, даже пожалуй неприязненный, с хрипотцой.
— «Брат рассказал такое, во что не верится. Хотел бы понять — свихнулся брат, или и впрямь там чертовщина»..
— «Как зовут брата, когда родился, как зовут тебя. Твой адрес и место работы?»
Несколько опупеваю. Потом доходит — мент не хочет попасть в идиотскую ситуацию (хотя похоже, что уже попал) и старается перевести разговор в привычное русло. Заодно убедиться, что это не подстава и я — именно тот, за кого себя выдаю.
Подавляю желание съязвить и бодро рапортую. Шутковать с ментами, патрулями, часовыми, таможенниками и погранцами, когда они при исполнении — глупо и неполезно для здоровья.
— «Докладываю — говорит хриповатый голос — морг заперт в форточку видно, как четыре покойника в гражданской одежде и пятый — в медхалате поедают шестого. С аппетитом.
Остальные наблюдаемые покойники ведут себя прилично. Сроду такого не видал и зрелище поганое». Далее собеседник выдает грамотно составленную руладу, не относящуюся к делу — видно чтоб душу облегчить и передает трубку братцу.
— «Ну вот так. Двое из троих патрульных блеванули, полюбовавшись, а они всякие виды видели. Так что зрелище пикантное. Что еще добавить?»
— «Мне на работу пора. А ты, когда они начнут двери открывать — не лезь вперед».
— «И не подумаю. Им сказал, чтоб с кинологом приехали. Полезно будет одеть этот собачий прикид — ну в котором собак дрессируют. Но есть сомнения. Гутковский — он немного отморозок, считает себя пупом земли и больше всего боится, что кто-нито в его крутизне усомнится. Так что не уверен, что тут все будет пучком… Но я поостерегусь.
Ну, удачи! Связь кончаю! Да и сам поостерегись!»
Вылез из дома такой груженый, что чуть не влетел под колеса на перекрестке. Облаяли — и к сожалению заслуженно — попер я на красный самым дурным образом. Потом ловил ртом ворон — и почти пропустил зеленый.
Не, так дело не пойдет — надо встряхнуться. Вот и маршрутка кстати. Водитель «шайтан арбы» сегодня не слишком джигит, почти нормально водит.
Что там у братца? Что там у него может быть? Если все это не бред… А к слову — может это я свихнулся, а свой бред украсил братцем с его бредом? Может, сплю?
Закрываю глаза, трогаю руками подлокотник. Выше стекло. На пальцах остается внятный слой пыли. Открываю глаза — так таки «Газель». Ущипнул себя за руку — больно. Ущипнул сильнее — еще больнее, но ничего не поменялось. Интересно — а как понять, что у тебя бредовое состояние? И почему бы в бред не включить боль от щипков?
На подходе к поликлинике ощущение бреда усилилось. Стоянка для автотранспорта почти пустая — сроду такого не было! И ни одной машины «Скорой помощи»! А они всегда ставили свои таратайки здесь, хотя официально их служебная стоянка — с другой стороны подстанции. Но им тут удобнее и на пару десятков шагов ближе, потому всегда с ними были свары. А тут — пусто.
Дальше — больше. Двери — заперты, стоит кучка посетителей и посетительниц — человек пять, галдят, дербонят в звонок, но похоже без результатов.
Чертовщина какая-то.
Отхожу назад — о, со второго этажа на меня кто-то смотрит — машет рукой и исчезает в глубине кабинета. Подхожу к двери, с трудом пробиваюсь поближе сквозь эту толпу созданную всего пятью человеками — меня заподазривают в разных черных помыслах, но объясняю, что я врач и на мое счастье кто-то из пяти меня узнает.
В тамбуре за дверями появляется наш ГОшник — Сан Саныч. Вид у него жуткий — лицо серое, мокрое, волосенки прилипли к коже, и что никогда не видывал у него — подмышки халата промокли от пота двумя здоровенными полукружьями — чуть не до пояса. Сам халат изгваздан в грязи, здорово замаран кровью и порван. В руке у Сан Саныча палка от швабры и вид злобно-грозный.
Приоткрыв дверь, он тут же напустился на тетку, стоявшую самой первой: «Я тебе дура уже третий раз говорю — поликлиника закрыта, у нас опасная инфекция и до проведения полной дезинфекции поликлиника работать не будет! Тебе палкой по башке твоей дурной врезать, чтоб поняла?»
— «Доктор, ты полегче — заступается за тетку мужичок средних лет — нехорошо так орать!»
— «А три раза подряд толковать одно и то же — хорошо? Идите вы все отсюда подобру-поздорову, а то сами заболеете! Заболевание смертельно и легко передается!»
— «Мне назначено!» — визгливо и как-то привычно вопит тетеха.
— «Шваброй тебе, дура тупая, по башке назначено. Сейчас выпишу!» — звереет милейший и добрейший Сан Саныч.
Между тем из пяти страждущих двое улетучиваются. Мужичок видя это, тоже смывается.
Сан Саныч и впрямь трескает бабу по башке палкой, отчего баба затыкается в своем базлании, ловко разворачивает ее спиной и молодецким пинком посылает ее с лестницы в кусты. Шмякнувшись, баба быстро вскакивает и с визгом улепетывает…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
